Весьма вероятно.
А может статься, они были занесены извне каким-нибудь метеором?
Вряд ли.
Короче говоря, даже мудрейшие из мудрых не могут сказать ничего определенного по этому вопросу.
Пока что нам не удается создать в лабораторных условиях органическое вещество из неорганического.
Наша химия не в силах перебросить мост через ту пропасть, которая отделяет живую материю от мертвой.
Но природа, оперирующая огромными силами на протяжении многих веков, сама является величайшим химиком, и ей может удаться то, что непосильно для нас.
И больше тут сказать нечего.
Вслед за этим лектор перешел к великой шкале животной жизни и ступенька за ступенькой - от моллюсков и беспозвоночных морских тварей к пресмыкающимся и рыбам - добрался наконец до производящей на свет живых детенышей кенгуру, прямого предка всех млекопитающих, а следовательно, и тех, что находятся в этом зале ("Ну, положим!. - голос какого-то скептика из задних рядов). Если юный джентльмен в красном галстуке, крикнувший
"Ну, положим!. и, по-видимому, имеющий основание думать, что он вылупился из яйца, соблаговолит задержаться после заседания, лектор будет очень рад ознакомиться с такой достопримечательностью. (Смех.) Подумать только, что процессы, веками происходившие в природе, завершились созданием юного джентльмена в красном галстуке!
Но разве эти процессы действительно завершились?
Следует ли считать этого джентльмена конечным продуктом эволюции, так сказать, венцом творения?
Лектор не хочет оскорблять джентльмена в красном галстуке в его лучших чувствах, но ему кажется, что, какими бы добродетелями ни обладал сей джентльмен, все же грандиозные процессы, происходящие во вселенной, не оправдали бы себя, если б конечным результатом их было создание вот такого экземпляра.
Силы, обусловливающие эволюцию, не иссякли, они продолжают действовать и готовят нам еще большие сюрпризы.
Расправившись под общие смешки со своим противником, мистер Уолдрон вернулся к картинам прошлого и рассказал, как высыхали моря, обнажая песчаные отмели, как на этих отмелях появлялись живые существа, студенистые, вялые, рассказал о лагунах, кишащих всякой морской тварью, которую привлекало сюда тинистое дно и особенно изобилие пищи, что способствовало ее стремительному развитию.
- Вот, леди и джентльмены, откуда пошли те чудовищные ящеры, которые до сих пор вселяют в нас ужас, когда мы находим их скелеты в вельдских или золенгофенских сланцах. К счастью, все они исчезли с нашей планеты задолго до появления на ней первого человека.
- Это еще далеко не факт! - прогудел кто-то на эстраде.
Мистер Уолдрон был человек выдержанный, к тому же острый на язык, что особенно почувствовал на себе джентльмен в красном галстуке, и перебивать его было небезопасно.
Но последняя реплика, очевидно, показалась ему настолько нелепой, что он даже несколько растерялся.
Такой же растерянный вид бывает у шекспироведа, задетого яростным бэконианцем, или у астронома, столкнувшегося с фанатиком, который утверждает, что Земля плоская.
Мистер Уолдрон умолк на секунду, а затем, повысив голос, с расстановкой повторил свои последние слова:
- К счастью, все они исчезли с нашей планеты задолго до появления на ней первого человека.
- Это еще не факт! - снова прогудел тот же голос.
Уолдрон бросил удивленный взгляд на сидевших за столом профессоров и наконец остановился на Челленджере, который улыбался с закрытыми глазами, словно во сне, откинувшись на спинку стула.
- А, понимаю! - Уолдрон пожал плечами.
- Это мой друг профессор Челленджер! - И под хохот всего зала он вернулся к прерванной лекции, как будто дальнейшие пояснения были совершенно излишни.
Но этим дело не кончилось.
Какой бы путь ни избирал докладчик, блуждая в дебрях прошлого, все они неизменно приводили его к упоминанию об исчезнувших доисторических животных, что немедленно исторгало из груди профессора тот же зычный рев.
В зале уже предвосхищали заранее каждую его реплику и встречали ее восторженным гулом.
Студенты, сидевшие тесно, сомкнутыми рядами, не оставались в долгу, и, как только черная борода Челленджера приходила в движение, сотни голосов, не давая ему открыть рот, дружно вопили:
"Это еще не факт!. - а из передних рядов неслись возмущенные крики:
"Тише!
Безобразие!.
Уолдрон, лектор опытный, закаленный в боях, окончательно растерялся.
Он замолчал, потом начал что-то бормотать, запинаясь на каждом слове и повторяя уже сказанное, увяз в длиннейшей фразе и под конец набросился на виновника всего беспорядка.
- Это переходит всякие границы! - разразился он, яростно сверкая глазами.
- Профессор Челленджер, я прошу вас прекратить эти возмутительные и неприличные выкрики!
Зал притих. Студенты замерли от восторга: высокие олимпийцы затеяли ссору у них на глазах!
Челленджер не спеша высвободил свое грузное тело из объятий кресла.
- А я, в свою очередь, прошу вас, мистер Уолдрон, перестаньте утверждать то, что противоречит научным данным, - сказал он.
Эти слова вызвали настоящую бурю. В общем шуме и хохоте слышались только отдельные негодующие выкрики:
"Безобразие!.,
"Пусть говорит!.,
"Выгнать его отсюда!.,
"Долой с эстрады!.,
"Это нечестно - дайте ему высказаться!....
Председатель вскочил с места и, слабо взмахивая руками, взволнованно забормотал что-то. Из тумана этой невнятицы выбивались только отдельные отрывочные слова:
"Профессор Челленджер... будьте добры... ваши соображения... после....
Нарушитель порядка отвесил ему поклон, улыбнулся, погладил бороду и снова ушел в кресло.
Разгоряченный этой перепалкой и настроенный весьма воинственно, Уолдрон продолжал лекцию.