Поздняя весна, промозглое, туманное утро; моросит холодный, мелкий дождь.
По набережной шагают три фигуры в глянцевитых макинтошах. Они направляются к сходням большого парохода, на которой уже поднят синий флаг.
Впереди них носильщик везет тележку, нагруженную чемоданами, портпледами и винтовками в чехлах.
Долговязый, унылый профессор Саммерли идет, волоча ноги и понурив голову, как человек, горько раскаивающийся в содеянном.
Лорд Джон Рокстон в охотничьем кепи и кашне шагает бодро, и его живое, тонкое лицо сияет от счастья.
Что касается меня, то я нисколько не сомневаюсь, что всем своим видом выражаю радость; ведь предотъездная суета и горечь прощания остались позади.
Мы уже совсем близко от парохода - и вдруг сзади раздается чей-то голос.
Это профессор Челленджер, который обещал проводить нас.
Он бежит за нами, тяжело отдуваясь, весь красный и страшно сердитый.
- Нет, благодарю вас, - говорит профессор.
- Не имею ни малейшего желания лезть на пароход.
Мне надо сказать вам несколько слов, а это можно сделать и здесь.
Не воображайте, пожалуйста, что вы так уж меня разодолжили своей поездкой.
Мне это глубоко безразлично, и я ни в коей мере не считаю себя обязанным вам.
Истина остается истиной, и все те расследования, которые вы собираетесь производить, никак на нее не повлияют и смогут лишь разжечь страсти разных невежд.
Необходимые вам сведения и мои инструкции находятся вот в этом запечатанном конверте.
Вы вскроете его лишь тогда, когда приедете в город Манаус на Амазонке, но не раньше того дня и часа, которые указаны на конверте.
Вы меня поняли?
Полагаюсь на вашу порядочность и надеюсь, что все мои условия будут соблюдены в точности.
Мистер Мелоун, я не намерен налагать запрет на ваши корреспонденции, поскольку целью вашего путешествия является освещение фактической стороны дела. Требую от вас только одного: не указывайте точно, куда вы едете, и не разрешайте опубликовывать отчет об экспедиции до вашего возвращения.
Прощайте, сэр!
Вам удалось несколько смягчить мое отношение к той презренной профессии, представителем которой, к несчастью, являетесь и вы сами.
Прощайте, лорд Джон!
Насколько мне известно, наука для вас - книга за семью печатями. Но охотой в тех местах вы останетесь довольны.
Не сомневаюсь, что со временем в "Охотнике. появится ваша заметка о том, как вы подстрелили диморфодона.
Прощайте и вы, профессор Саммерли.
Если в вас еще не иссякли способности к самоусовершенствованию, в чем, откровенно говоря, я сомневаюсь, то вы вернетесь в Лондон значительно поумневшим.
Он круто повернулся, и минуту спустя я увидел с палубы его приземистую фигуру, пробирающуюся сквозь толпу к поезду.
Мы уже вышли в Ла-Манш.
Раздается последний звонок, оповещающий о том, что пора сдавать письма. Сейчас мы распрощаемся с лоцманом.
А теперь .вперед, корабль, плыви вперед!."
Да хранит бог всех нас - и тех, кто остался на берегу, и тех, кто надеется на благополучное возвращение домой.
Глава VII. ЗАВТРА МЫ УХОДИМ В НЕВЕДОМОЕ
Я не стану утруждать тех, до кого дойдет этот рассказ, описанием нашего переезда на комфортабельном океанском пароходе, не буду говорить о неделе, проведенной в Паре (ограничусь только благодарностью компании
"Перейра-да-Пинта., оказавшей нам помощь при закупке снаряжения), и лишь коротко упомяну о нашем путешествии вверх по широкой, мутной, ленивой Амазонке - путешествии, проделанном на судне, почти не уступавшем размерами тому, на котором мы пересекли Атлантический океан.
После многих дней пути наша группа высадилась в городе Манаус, за Обидосским проходом.
Там нам удалось избежать весьма сомнительных прелестей местной гостиницы благодаря любезности агента Британско-Бразильской торговой компании мистера Шортмена.
Мы прожили в его гостеприимной асьенде до срока, указанного на конверте, который дал нам профессор Челленджер.
Прежде чем приступить к описанию неожиданных событий этого дня, мне хотелось бы несколько подробнее обрисовать моих товарищей и тех людей, которых мы завербовали в Южной Америке для обслуживания нашей экспедиции.
Я пишу с полной откровенностью и полагаюсь на присущий вам такт, мистер Мак-Ардл, ибо до опубликования этот материал пройдет через ваши руки.
Научные заслуги профессора Саммерли слишком хорошо известны - о них нет нужды распространяться.
Он оказался гораздо более приспособленным к такой тяжелой экспедиции, чем можно было предположить с первого взгляда.
Его худое, жилистое тело не знает усталости, а сухая, насмешливая и подчас просто недружелюбная манера остается неизменной при любых обстоятельствах.
Несмотря на свои шестьдесят пять лет, он ни разу не пожаловался на трудности, с которыми нам часто приходилось сталкиваться.
Вначале я боялся, что профессор Саммерли окажется тяжкой обузой для нас, но, как выяснилось из дальнейшего, его выносливость ничуть не уступает моей.
Саммерли - человек желчный и большой скептик.
Он не считает нужным скрывать свою твердую уверенность, что Челленджер - шарлатан чистейшей воды и что наша безумная, опасная затея не принесет нам ничего, кроме разочарований в Южной Америке и насмешек в Англии.
Профессор Саммерли не переставал твердить нам это всю дорогу от Саутгемптона до Манауса, корча презрительные гримасы и тряся своей жиденькой козлиной бородкой.
Когда мы высадились, его несколько утешило великолепие и богатство мира пернатых и насекомых Южной Америки, ибо он предан науке всей душой.
Теперь профессор Саммерли с раннего утра носится по лесу с охотничьим ружьем и сачком для бабочек, а вечерами препарирует добытые экземпляры.