Медленная смерть страшнее.
Побелеют ваши косточки, и никто не узнает, где они покоятся, никто не придет прикрыть их землей.
Когда будешь издыхать, вспомни Лопеса, которого ты убил пять лет тому назад у реки Путумайо!
Я его брат, и какая бы смерть ни настигла меня, я умру спокойно, потому что он отомщен!
Метис яростно погрозил нам кулаком и скрылся. Наступила тишина.
Если б Гомес утолил свою месть и тем ограничился, все сошло бы ему с рук.
Его погубила безрассудная страсть к драматическим эффектам, свойственная всем людям латинской расы, а Рокстон, прослывший .бичом божиим. в трех странах Южной Америки, не позволял с собой шутить.
Метис уже спускался по противоположному склону утеса, но ему так и не удалось ступить на землю. Лорд Джон побежал по краю плато, чтобы не терять его из виду.
Грянул выстрел, мы услышали пронзительный вопль и через секунду - глухой стук упавшего тела.
Рокстон вернулся к нам; лицо у него было окаменевшее.
- Я слепец, простофиля! - с горечью сказал он.
- Моя глупость погубила вас всех.
Вольно же мне было забывать, что эти люди не прощают кровных обид, что с ними всегда надо быть начеку!
- Зачем же вы пощадили другого метиса?
Ведь без его помощи Гомес не справился бы с деревом.
- Я бы мог покончить и с ним, да пожалел.
Может, он тут ни при чем.
Но пожалуй, вы правы. Лучше было бы пристрелить и его: он, наверно, помогал Гомесу.
Теперь, когда истинная подоплека этого предательства разъяснилась, мы начали вспоминать, что поведение метиса во многом было подозрительно. Все стало понятно; и его упорное стремление проникнуть в планы экспедиции, и ссора у хижины, когда Самбо помешал ему подслушать наш разговор, и полные ненависти взгляды, которые нам частенько приходилось перехватывать.
Мы продолжали толковать обо всем этом, в то же время стараясь освоиться с новым поворотом событий, как вдруг внимание наше привлекла любопытная сцена, разыгравшаяся внизу, у подножия каменной гряды.
Человек, одетый в белое - очевидно, оставшийся в живых метис, - во все лопатки бежал по равнине, будто удирая от настигающей его смерти.
За ним огромными прыжками несся черный, как смоль, великан - наш преданный негр Самбо.
У нас на глазах он нагнал беглеца, вскочил ему на спину и обхватил его руками за шею.
Они покатились по земле.
Минуту спустя Самбо поднялся на ноги, взглянул на распростертое перед ним тело и, радостно помахав нам руками, побежал к утесу.
Неподвижная белая фигура так и осталась лежать посреди равнины.
Возмездие настигло обоих предателей, но содеянное ими было непоправимо.
Мы не могли вернуться на утес.
Когда-то нашим обиталищем был весь мир, теперь он сузился до размеров этого плато.
То и другое существовало раздельно.
Вот равнина, которая ведет к тому месту, где у нас спрятаны челны.
А там, за лиловатой дымкой горизонта, река, обратный путь к цивилизации.
Исчезло лишь одно-единственное связующее звено.
Никакой изобретательности не хватит на то, чтобы перекинуть мост через пропасть, зияющую между нашим настоящим и прошлым.
Достаточно было одного мига - и как все изменилось!
И тут я понял, из какого теста слеплены мои три товарища.
Правда, вид у них был очень серьезный и сосредоточенный, но ничто не могло нарушить невозмутимое спокойствие этих людей.
Нам не оставалось ничего другого, как сидеть в кустах и терпеливо поджидать Самбо.
И вскоре его добродушная черная физиономия выглянула из-за камней, и он стал на вершине утеса во весь свой могучий рост.
- Что я теперь сделать? - крикнул Самбо.
- Вы мне говорить, и я все буду сделать.
Задать такой вопрос ничего не стоило, а ответить на него было трудно.
Мы знали лишь одно: Самбо - наша единственная надежная связь с внешним миром.
Только бы он не оставил нас!
- Нет, нет! - крикнул Самбо.
- Я вас не оставит.
Я всегда здесь.
Индейцы хотел уходить. Самбо не может удержать индейцы.
Они говорят, здесь живет Курупури, пойдем домой.
Вас нет, а Самбо один не может уговорить.