- Что вы знаете о профессоре Челленджере?
- О Челленджере?
- Тарп недовольно нахмурился.
- Челленджер - это тот самый человек, который рассказывал всякие небылицы о своей поездке в Южную Америку.
- Какие небылицы?
- Да он будто бы открыл там каких-то диковинных животных. В общем, невероятная чушь.
В дальнейшем его, кажется, заставили отречься от своих слов.
Во всяком случае, он замолчал.
Последняя его попытка - интервью, данное Рейтеру. Но оно вызвало такую бурю, что он сразу понял: дело плохо.
Вся эта история носит скандальный характер.
Кое-кто принял его рассказы всерьез, но вскоре он и этих немногочисленных защитников оттолкнул от себя.
- Каким образом?
- Своей невероятной грубостью и возмутительным поведением.
Бедняга Уэдли из Зоологического института тоже нарвался на неприятность.
Послал ему письмо такого содержания:
"Президент Зоологического института выражает свое уважение профессору Челленджеру и сочтет за любезность с его стороны, если он окажет институту честь присутствовать на его очередном заседании."
Ответ был совершенно нецензурный.
- Да не может быть!
- В сильно смягченном виде он звучит так:
"Профессор Челленджер выражает свое уважение президенту Зоологического института и сочтет за любезность с его стороны, если он провалится ко всем чертям."
- Господи боже!
- Да, то же самое, должно быть, сказал и старик Уэдли.
Я помню его вопль на заседании:
"За пятьдесят лет общения с деятелями науки..... Старик совершенно потерял почву под ногами.
- Ну, а что еще вы мне расскажете об этом Челленджере?
- Да ведь я, как вам известно, бактериолог.
Живу в мире, который виден в микроскоп, дающий увеличение в девятьсот раз, а то, что открывается невооруженному глазу, меня мало интересует.
Я стою на страже у самых пределов Познаваемого, и, когда мне приходится покидать свой кабинет и сталкиваться с людьми, существами неуклюжими и грубыми, это всегда выводит меня из равновесия.
Я человек сторонний, мне не до сплетен, но тем не менее кое-что из пересудов о Челленджере дошло и до меня, ибо он не из тех людей, от которых можно просто-напросто отмахнуться.
Челленджер - умница. Это сгусток человеческой силы и жизнеспособности, но в то же время он оголтелый фанатик и к тому же не стесняется в средствах для достижения своих целей.
Этот человек дошел до того, что ссылается на какие-то фотографии, явно фальсифицированные, утверждая, будто они привезены из Южной Америки.
- Вы назвали его фанатиком.
В чем же его фанатизм проявляется?
- Да в чем угодно! Последняя его выходка- нападки на теорию эволюции Вейсмана.
Говорят, что в Вене он устроил грандиозный скандал по этому поводу.
- Вы не можете рассказать подробнее, в чем тут дело?
- Нет, сейчас не могу, но у нас в редакции есть переводы протоколов Венского конгресса.
Если хотите ознакомиться, пойдемте, я покажу их вам.
- Это было бы очень кстати.
Мне поручено взять интервью у этого субъекта, так вот надо подобрать к нему какой-то ключ.
Большое вам спасибо за помощь.
Если еще не поздно, то пойдемте.
Полчаса спустя я сидел в редакции журнала, а передо мной лежал объемистый том, открытый на статье
"Вейсман против Дарвина. с подзаголовком
"Бурные протесты в Вене.
Оживленные прения."
Мои научные познания не отличаются фундаментальностью, поэтому я не мог вникнуть в самую суть спора, тем не менее мне сразу стало ясно, что английский профессор вел его в крайне резкой форме, чем сильно разгневал своих континентальных коллег.
Я обратил внимание на первые же три пометки в скобках: "Протестующие возгласы с мест., "Шум в зале., "Общее возмущение."
Остальная часть отчета была для меня настоящей китайской грамотой. Я до такой степени мало разбирался в вопросах зоологии, что ничего не понял.
- Вы хоть бы перевели мне это на человеческий язык! - жалобно взмолился я, обращаясь к своему коллеге.