- Вы пришли в страну дьявола, и он всех вас возьмет к себе.
Слушайте, что говорит Самбо, сэр: поскорей спускайтесь вниз, а то и вам будет беда.
- Как же я спущусь, Самбо?
- Рубите лианы с деревьев, мистер Мелоун.
Бросайте их сюда.
Я привяжу лианы к пеньку, и будет мост.
- Мы сами об этом думали.
Но лианы нас не выдержат.
- Пошлите за веревками, мистер Мелоун.
- Кого же я пошлю и куда?
- Пошлите в индейский поселок, сэр.
В индейском поселке много веревок из кожи.
Внизу есть индеец, пошлите его.
- Откуда он взялся?
- Это наш индеец.
У него все отняли, а самого побили.
Он вернулся.
Теперь возьмет письмо, принесет веревки - все сделает.
Возьмет письмо...
Что ж, это мысль!
Может быть, кто-нибудь придет нам на помощь? А если нет, открытия, которыми мы обогатили науку, дойдут до наших друзей, и мир узнает, что мы погибли не зря.
Два письма были у меня уже готовы.
За сегодняшний день напишу третье, в котором ход событий будет доведен до последней минуты.
Индеец доставит мои письма туда, в мир.
Я приказал Самбо подняться на утес еще раз, ближе к вечеру, и весь этот унылый день посвятил описанию того, что произошло со мной минувшей ночью.
К письмам я присовокупил также коротенькую записку, которую индеец должен был вручить первому попавшемуся белому - торговцу или капитану какого-нибудь судна. В записке было сказано, что наша жизнь зависит от того, пришлют нам канаты или нет.
Вечером я переправил Самбо все письма и свой кошелек с тремя фунтами стерлингов.
Деньги предназначались индейцу, а за канаты ему была обещана вдвое большая сумма.
Теперь, дорогой мистер Мак-Ардл, вы поймете, каким образом мои письма дошли до вас, и узнаете всю правду о своем неудачливом корреспонденте, в случае если он больше не напишет вам ни строчки.
Сейчас я слишком измучен и слишком подавлен, чтобы строить какие-нибудь планы.
Завтра подумаю о дальнейшем и, не теряя связи с лагерем, начну поиски моих несчастных товарищей.
Глава XIII. ЭТОГО ЗРЕЛИЩА МНЕ НИКОГДА НЕ ЗАБЫТЬ
В тот грустный день на закате солнца я увидел внизу уходившего индейца - нашу последнюю надежду на спасение - и до тех пор провожал глазами его одинокую крохотную фигурку, пока она не скрылась в розовом вечернем тумане, медленно встававшем между мной и далекой Амазонкой.
Было уже совсем темно, когда я побрел к нашему разгромленному лагерю, бросив напоследок еще один взгляд на костер Самбо - на этот единственный луч света, доходивший до меня из огромного мира и так же ласкавший мой взгляд, как присутствие верного негра ласкало мою омраченную душу.
Но теперь, впервые после постигшей меня беды, я немного приободрился, утешая себя мыслью, что мир узнает о наших делах и сохранит в памяти наши имена, связав их навеки с теми открытиями, которые, быть может, достанутся нам ценой жизни.
Мне было страшно устраиваться на ночь в этом злополучном лагере, а джунгли пугали меня еще больше.
Однако приходилось выбирать между тем и другим.
Благоразумие требовало, чтобы я был настороже, но истомленному телу трудно было бороться с дремотой.
Забравшись на дерево гингко, я тщетно искал такого местечка на его нижних ветвях, где можно было бы уснуть, не рискуя сломать себе шею при неминуемом падении.
Пришлось слезть и решать, как быть дальше.
После долгих раздумий я завалил кустами вход в лагерь, разжег три костра, расположив их треугольником, сытно поужинал и уснул крепким сном, который был прерван на рассвете самым неожидаяным и самым приятным образом.
Ранним утром чья-то рука легла мне на плечо. Я вскочил, весь дрожа, схватился за винтовку и вдруг радостно вскрикнул, узнав лорда Джона, склонившегося ко мне в сером рассветном сумраке.
Да, это был он, но какая перемена произошла в нем!
Последний раз я видел лорда Джона спокойным, сдержанным, в чистом белом костюме.
Сейчас он стоял передо мной бледный, глаза его дико блуждали по сторонам, грудь тяжело вздымалась, как после долгого и стремительного бега, голова была не покрыта, худое лицо исцарапано и все в крови, костюм порван в клочья.
Я смотрел на него, пораженный этим зрелищем, но он не дал мне даже открыть рта и принялся подбирать раскиданные по поляне вещи, бросая мне короткие, отрывистые фразы:
- Скорее, юноша, скорей!
Дорога каждая минута.
Возьмите винтовки - обе.
Остальные у меня.