Но, к счастью, прочность веревки имела какой-то предел, чего, по-видимому, нельзя было сказать о подъемной силе этого дьявольского аппарата.
Раздался треск, и наша троица камнем рухнула на землю.
Путаясь в оборвавшейся веревке, мы с трудом поднялись на ноги и увидели, как обломок базальта стремительно уходит ввысь, еле заметной точкой чернея в ярко-голубом небе.
- Блестяще! - воскликнул неунывающий Челленджер, потирая ушибленную руку.
- Опыт удался как нельзя лучше.
Я сам не рассчитывал на такой успех.
Обещаю вам, джентльмены, что новый шар будет готов через неделю, и мы совершенно спокойно проделаем на нем первый этап нашего обратного путешествия на родину.
До сих пор записи в моем дневнике велись от события к событию, а теперь, когда нам ничто не угрожает, когда все наши невзгоды миновали, как сон, я заканчиваю свое повествование в том самом лагере у подножия красных скал, где Самбо так ждал нас.
Спуск вниз прошел без всяких осложнений, но кто мог предполагать, что все это получится именно так?
Через полтора-два месяца мы будем в Лондоне, и, может быть, мое письмо ненамного опередит меня.
Всеми своими чувствами и помыслами мы уже дома, в родном городе, где осталось столько дорогого, любимого для каждого из нас.
Перелом в нашей судьбе наступил в тот день, когда Челленджер проделал свой рискованный опыт с самодельным воздушным шаром.
Я уже говорил, что единственным человеком, который сочувствовал нашим попыткам выбраться с плато, был спасенный нами юноша, сын старого вождя.
Мы поняли по его выразительной жестикуляции, что он не хочет задерживать нас против воли в чужой нам стране.
В тот вечер, уже затемно, Маретас незаметно прокрался в лагерь, протянул мне небольшой свиток древесной коры (он почему-то всегда предпочитал иметь дело со мной, может быть, потому, что я был примерно одного с ним возраста), потом величественно повел рукой, показывая на пещеры, торжественно приложил палец к губам в знак молчания и так же незаметно ушел к своим.
Я сел поближе к костру, и мы внимательно рассмотрели врученный мне свиток.
На внутренней белой стороне этого квадратного куска древесной коры размером фут на фут были нарисованы углем палочки, напоминающие безлинейное нотное письмо.
- Вы обратили внимание, какой у него был многозначительный вид? - спросил я товарищей.
- Это что-то очень важное для нас.
- А может быть, дикарь решил разыграть с нами милую шуточку? - сказал Саммерли. - С таких элементарных развлечений, вероятно, начинается развитие человека.
- Это какой-то шифр, - сказал Челленджер.
- Или ребус, - подхватил лорд Джон, заглядывая мне через плечо, и вдруг вырвал кусок коры у меня из рук.
- Честное слово, я, кажется, разгадал его!
Юноша прав.
Смотрите.
Сколько здесь этих палочек?
Восемнадцать.
А сколько пещер по ту сторону склона?
Тоже восемнадцать?
- И в самом деле! Ведь он на них и показывал! - сказал я.
- Значит, правильно. Это план пещер.
Смотрите, всего восемнадцать палочек - есть короткие, есть длинные, а некоторые раздваиваются.
Под одной крестик.
Зачем?
Вероятно, затем, чтобы выделить одну пещеру, которая глубже остальных.
- Сквозную! - крикнул я.
- Наш юный друг, по-видимому, прав, - поддержал меня Челленджер.
- В противном случае зачем этому индейцу понадобилось бы отмечать ее крестиком? Ведь у него есть все основания относиться к нам благожелательно.
Но если пещера действительно сквозная и выходит с той стороны на таком же уровне, то до земли там не больше ста футов.
- Тридцать метров - сущие пустяки! - проворчал Саммерли.
- Но ведь наша веревка длиннее! - воскликнул я.
- Мы спустимся без всякого труда.
- А про индейцев вы забыли? - не сдавался Саммерли.
- Эти пещеры нежилые, - сказал я.
- Они служат складами и амбарами.
Давайте поднимемся туда сейчас же и произведем разведку.
На плато растет крепкое смолистое дерево - вид араукарии, по словам нашего ботаника, - ветки которого идут у индейцев на факелы.
Мы взяли каждый по охапке таких веток и поднялись по замшелым ступенькам в пещеру, отмеченную на плане крестиком.
Как я и предполагал, она оказалась необитаемой, если не считать множества огромных летучих мышей, которые с громким хлопаньем крыльев все время кружили у нас над головой.
Не желая привлекать внимания индейцев, мы долго брели в темноте, нащупывая какие-то повороты, углы, и, только отойдя довольно далеко от входа, зажгли факелы.