Действительность швырнула меня с заоблачных высот на землю.
Но мне будет достаточно одного ее слова в объяснение, чтобы опять воспарить к облакам.
И я опрометью бросился по садовой дорожке, постучал в дверь, услышал голос моей Глэдис, оттолкнул в сторону оторопевшую служанку и влетел в гостиную.
Она сидела на диванчике между роялем и высокой стоячей лампой.
Я в три шага перебежал комнату и схватил обе ее руки в свои.
- Глэдис! - крикнул я.
- Глэдис!
Она удивленно посмотрела на меня.
Со времени нашей последней встречи в ней произошла какая-то неуловимая перемена.
Холодный взгляд, твердо сжатые губы - все это показалось мне новым.
Глэдис высвободила свои руки.
- Что это значит? - спросила она.
- Глэдис! - крикнул я.
- Что с вами?
Вы же моя Глэдис, моя любимая крошка Глэдис Хангертон!
- Нет, - сказала она. - я Глэдис Потс.
Разрешите представить вам моего мужа.
Какая нелепая штука жизнь!
Я поймал себя на том, что машинально раскланиваюсь и пожимаю руку маленькому рыжеватому субъекту, удобно устроившемуся в глубоком кресле, которое некогда служило только мне.
Мы кивали головой и с глупейшей улыбкой смотрели друг на друга.
- Папа разрешил нам пожить пока здесь.
Наш дом еще не готов, - пояснила Глэдис.
- Вот как! - сказал я.
- Разве вы не получили моего письма в Паре?
- Нет, никакого письма я не получал.
- Какая жалость!
Тогда вам все было бы ясно.
- Мне и так все ясно, - пробормотал я.
- Я рассказывала о вас Вильяму, - продолжала Глэдис.
- У нас нет тайн друг от друга.
Мне очень жаль, что так вышло, но ваше чувство было, вероятно, не очень глубоко, если вы могли бросить меня здесь одну и уехать куда-то на край света.
Вы на меня не дуетесь?
- Нет, что вы, что вы!."
Так я, пожалуй, пойду.
- А не выпить ли нам чаю? - предложил рыжеватый субъект и потом добавил доверительным тоном: - Вот так всегда бывает...
А на что другое можно рассчитывать? Из двух соперников побеждает всегда один.
Он залился идиотским смехом, и я счел за благо уйти.
Дверь гостиной уже закрылась за мной, как вдруг меня словно что-то подтолкнуло, и, повинуясь этому порыву, я вернулся к своему счастливому сопернику, который тотчас же бросил тревожный взгляд на электрический звонок.
- Ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос, - сказал я.
- Что же, если он в границах дозволенного...
- Как вы этого добились?
Отыскали какой-нибудь клад? Открыли полюс? Были корсаром? Перелетели через Ла-Манш? Что вы сделали?
Где она, романтика?
Как вам это удалось?
Он уставился на меня во все глаза. Его глуповато-добродушная, ничтожная физиономия выражала полное недоумение.
- Нс кажется ли вам, что все это носит чересчур личный характер? - проговорил он наконец.
- Хорошо. Еще один вопрос, последний! - крикнул я.
- Кто вы?
Какая у вас профессия?
- Я работаю письмоводителем в нотариальной конторе Джонсона и Мервилля.