Адрес: Ченсери-лейн, дом сорок один.
- Всего хорошего! - крикнул я и, как подобает безутешному герою, исчез во мраке ночи, обуреваемый яростью, горем и... смехом.
Еще одна короткая сцена - и повествование мое будет закончено.
Вчера вечером мы все собрались у лорда Джона Рокстона и после ужина за сигарой долго вспоминали в дружеской беседе наши недавние приключения.
Странно было видеть эти хорошо знакомые мне лица в такой непривычной обстановке.
Вот сидит Челленджер - снисходительная улыбка по-прежнему играет на его губах, веки все так же презрительно сощурены, борода топорщится, он выпячивает грудь, пыжится, поучая Саммерли.
А тот попыхивает своей коротенькой трубочкой и трясет козлиной бородкой, яростно оспаривая каждое слово Челленджера.
И, наконец, вот наш хозяин - худое лицо, холодный взгляд голубых, как лед, орлиных глаз, в глубине которых всегда тлеет веселый, лукавый огонек.
Такими все трое долго сохранятся у меня в памяти.
После ужина мы перешли в святая святых лорда Джона - в его кабинет, залитый розовым сиянием и увешанный бесчисленными трофеями, - и наш дальнейший разговор происходил там.
Хозяин достал из шкафчика старую коробку из-под сигар и поставил ее перед собой на стол.
- Пожалуй, мне давно следовало посвятить вас в это дело, - начал он, - но я хотел сначала выяснить все до конца.
Стоит ли пробуждать надежды и потом убеждаться в их неосуществимости?
Но сейчас перед нами факты.
Вы, наверно, помните тот день, когда мы нашли логово птеродактилей в болоте?
Так вот: я смотрел, смотрел на это болото и в конце концов призадумался.
Я скажу вам, в чем дело, если вы сами ничего не заметили.
Это была вулканическая воронка с синей глиной.
Оба профессора кивнули головой, подтверждая его слова.
- Такую же вулканическую воронку с синей глиной мне пришлось видеть только раз в жизни - на больших алмазных россыпях в Кимберли. Вы понимаете?
Алмазы не выходили у меня из головы.
Я соорудил нечто вроде корзинки для защиты от этих зловонных гадов и, вооружившись лопаткой, недурно провел время в их логове.
Вот что я извлек оттуда.
Он открыл сигарную коробку, перевернул ее кверху дном и высыпал на стол около тридцати или более неотшлифованных алмазов величиной от боба до каштана.
- Вы, пожалуй, скажете, что мне следовало сразу же поделиться с вами моим открытием.
Не спорю. Но неопытный человек может здорово нарваться на этих камешках. Ведь их ценность зависит не столько от размера, сколько от консистенции и чистоты воды.
Словом, я привез их сюда, в первый же день отправился к Спинку и попросил его отшлифовать и оценить мне один камень.
Лорд Джон вынул из кармана небольшую коробочку из-под пилюль и показал нам великолепно играющий бриллиант, равного которому по красоте я, пожалуй, никогда не видел.
- Вот результаты моих трудов, - сказал он.
- Ювелир оценил эту кучку самое меньшее в двести тысяч фунтов.
Разумеется, мы поделимся поровну.
Ни на что другое я не соглашусь.
Ну, Челленджер, что вы сделаете на свои пятьдесят тысяч?
- Если вы действительно настаиваете на столь великодушном решении, - сказал профессор, - то я потрачу все деньги на оборудование частного музея, о чем давно мечтаю.
- А вы, Саммерли?
- Я брошу преподавание и посвящу все свое время окончательной классификации моего собрания ископаемых мелового периода.
- А я, - сказал лорд Джон Рокстон, - истрачу всю свою долю на снаряжение экспедиции и погляжу еще разок на любезное нашему сердцу плато.
Что же касается вас, юноша, то вам деньги тоже нужны. Ведь вы женитесь?
- Да нет, пока не собираюсь, - ответил я со скорбной улыбкой.
- Пожалуй, если вы не возражаете, я присоединяюсь к вам.
Лорд Рокстон посмотрел на меня и молча протянул мне свою крепкую загорелую руку.