Я обычно справляюсь с ним даже в самые тяжелые минуты.
С этим ободряющим напутствием леди передала меня на попечение молчаливого Остина, который во время нашей краткой беседы стоял, словно вылитая из бронзы статуя, олицетворяющая величайшую скромность. Он повел меня дальше.
Стук в дверь, ответный рев разъяренного быка изнутри, и я оказался лицом к лицу с профессором.
Он сидел на вращающемся стуле за широким столом, заваленным книгами, картами, чертежами.
Как только я переступил порог, вращающийся стул круто повернулся.
У меня перехватило дыхание при виде этого человека.
Я был готов встретить не совсем обычную личность, но такое мне даже не мерещилось.
Больше всего поражали его размеры. Размеры и величественная осанка.
Такой огромной головы мне в жизни не приходилось видеть.
Если б я осмелился примерить его цилиндр, то, наверно, ушел бы в него по самые плечи.
Лицо и борода профессора невольно вызывали в уме представление об ассирийских быках. Лицо большое, мясистое, борода квадратная, иссиня-черная, волной спадающая на грудь.
Необычное впечатление производили и волосы - длинная прядь, словно приклеенная, лежала на его высоком, крутом лбу.
У него были ясные серо-голубые глаза под мохнатыми черными бровями, и он взглянул на меня критически и весьма властно.
Я увидел широчайшие плечи, могучую грудь колесом и две огромные руки, густо заросшие длинными черными волосами.
Если прибавить ко всему этому раскатисто-рыкающий, громоподобный голос, то вы поймете, каково было мое первое впечатление от встречи со знаменитым профессором Челленджером.
- Ну? - сказал он, с вызывающим видом уставившись на меня.
- Что вам угодно?
Мне стало ясно, что если я сразу во всем признаюсь, то это интервью не состоится.
- Вы были настолько добры, сэр, что согласились принять меня, - смиренно начал я, протягивая ему конверт.
Он вынул из ящика стола мое письмо и положил его перед собой.
- Ах, вы тот самый молодой человек, который не понимает азбучных истин?
Однако, насколько я могу судить, мои общие выводы удостоились вашей похвалы?
- Безусловно, сэр, безусловно!
- Я постарался вложить в эти слова всю силу убеждения.
- Скажите, пожалуйста!
Как это подкрепляет мои позиции!
Ваш возраст и ваша внешность делают такую поддержку вдвойне ценной.
Ну что ж, лучше уж иметь дело с вами, чем со стадом свиней, которые набросились на меня в Вене, хотя их визг не более оскорбителен, чем хрюканье английского борова.
- И он яростно сверкнул на меня глазами, сразу сделавшись похожим на представителя вышеупомянутого племени.
- Они, кажется, вели себя возмутительно, - сказал я.
- Ваше сочувствие неуместно! Смею вас уверить, что я сам могу справиться со своими врагами.
Приприте Джорджа Эдуарда Челленджера спиной к стене, сэр, и большей радости вы ему не доставите.
Так вот, сэр, давайте сделаем все возможное, чтобы сократить ваш визит. Вас он вряд ли осчастливит, а меня и подавно. Насколько я понимаю, вы хотели высказать какие-то свои соображения по поводу тех тезисов, которые я выдвинул в докладе.
В его манере разговаривать была такая бесцеремонная прямолинейность, что хитрить с ним оказалось нелегко.
Все-таки я решил затянуть эту игру в расчете на то, что мне представится возможность сделать лучший ход.
На расстоянии все складывалось так просто!
О, моя ирландская находчивость, неужели ты не поможешь мне сейчас, когда я больше всего в тебе нуждаюсь?
Пронзительный взгляд стальных глаз лишал меня сил.
- Ну-с, не заставляйте себя ждать! - прогремел профессор.
- Я, разумеется, только начинаю приобщаться к науке, - сказал я с глупейшей улыбкой, - и не претендую на большее, чем звание скромного исследователя.
Тем не менее мне кажется, что в этом вопросе вы проявили излишнюю строгость к Вейсману.
Разве полученные с тех пор доказательства не... не укрепляют его позиции?
- Какие доказательства?
- Он проговорил это с угрожающим спокойствием.
- Мне, разумеется, известно, что прямых доказательств пока еще нет.
Я ссылаюсь, если можно так выразиться, на общий ход современной научной мысли.
Профессор наклонился над столом, устремив на меня сосредоточенный взгляд.
- Вам должно быть известно, - сказал он, загибая по очереди пальцы на левой руке, - что, во-первых, черепной указатель есть фактор постоянный.
- Безусловно! - ответил я.
- И что телегония пока еще sub judice 1?