Если принять во внимание характер его работы, то неудивительно, что он пускался в эти «богемные поездки».
Вот почему Люси ничуть не удивилась, когда утром на следующий день после ее визита к госпоже Джашер профессор в своей обычной резкой манере объявил, что собирается в Лондон, но оставит Какаду дома, чтобы тот присмотрел за его драгоценной коллекцией.
Девушка была несколько встревожена, так как сама она, для того чтобы помочь вдове договориться с отчимом, как раз пригласила ее на ужин.
Естественно, она сказала об этом ученому, и к ее удивлению, тот выразил искреннее сожаление из-за того, что не может остаться.
– Госпожа Джашер очень разумная женщина. Она знает, когда нужно говорить, а когда следует помолчать, – заметил профессор, торопливо допивая кофе.
– А еще она очень хорошая хозяйка, – скромно намекнула ему мисс Кендал.
– Что ты говоришь?
Хорошая хозяйка?
Интересно, а к чему это ты завела этот разговор? – неожиданно поинтересовался Браддок.
Люси покраснела.
– Вы же знаете, что госпожа Джашер очень хорошо к вам относится.
Джулиан заворчал, но рассерженным он не выглядел. Даже ученый-сухарь бывает падок до лести.
– Это она сама тебе сказала? – спросил профессор с довольной улыбкой.
– Не так прямолинейно.
Однако я – женщина и могу понять то, о чем другая женщина говорит намеками, – тут девушка сделала паузу, а потом веско добавила: – К тому же, она не так стара. Вы должны согласиться, что она хорошо сохранилась.
– Как мумия, – рассеянно заметил Браддок, отодвигаясь от стола, и вдруг неожиданно оживился. – И все-таки это должно что-то значить, хитрюга.
Знаю я всех этих сладких вдовушек!
Однако такому старику, как я, не до них.
– Отец, когда я выйду замуж за Арчи, я, по всей вероятности, оставлю Гартли и перееду в Лондон.
– Знаю… Знаю… Неужели ты, девочка, думала, что я не размышлял над этой проблемой?
Однако если бы ты была по-настоящему мудрой, то вышла бы замуж за Рендома и жила бы тут неподалеку в форте.
– У сэра Фрэнка другая возлюбленная… Но даже если бы я вышла за него и осталась в форте, я все равно бы не смогла заботиться о вас.
– Гм-м-м!
Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь.
Но я не могу забыть твою мать, моя дорогая.
Она была такой прекрасной женой.
– Однако вы сами не сможете управиться с этим большим домом, – ласковым голосом произнесла его падчерица. – А я, уходя, не хочу оставлять вас на попечение слуг.
Госпожа Джашер очень заботлива и…
– И станет хорошей хозяйкой, Нет.
Нет, дитя мое, я не хочу, чтобы у тебя появилась новая мать…
– Ну, этого вы могли бы не опасаться, даже если бы я не вышла замуж, – жестко ответила Люси. – Девушка может иметь только одну мать.
– А мужчина, очевидно, может иметь двух жен, – с сухой усмешкой поинтересовался Браддок. – Гм-м-м! – Тут он потер пухлый подбородок. – Это неплохая идея.
Но не смогу же я в моем возрасте влюбиться…
– Не думаю, что госпожа Джашер станет требовать невозможного.
Профессор оживленно вскочил на ноги.
– Я обдумаю это, – заявил он. – А пока мне нужно ехать в Лондон.
– А когда вы вернетесь?
– Не могу сказать.
Не задавай глупых вопросов.
Ты же знаешь, я не люблю устанавливать себе сроки.
Меня может не быть несколько дней, а может, и всю неделю.
Пусть все идет как идет, но если Хоуп решит зайти к нам на обед, непременно пошли за миссис Джашер, чтобы она составила тебе компанию.
Люси согласилась с таким предложением, и господин Браддок ушел готовиться к поездке.
Его сборы в дорогу больше напоминали стихийное бедствие, и Люси нужно было всюду успеть: упаковать чистые теплые носки, приготовить бутерброды, помочь отчиму надеть пальто и забраться в кеб, который вызвали из военной гостиницы… И все это время профессор, не переставая, говорил: он ругался, давал ценные указания, бесполезные советы и путаные инструкции.
Когда его кеб исчез, свернув в сторону Джессама, Люси и все слуги вздохнули от облегчения.
Профессор, конечно, был великим археологом, но еще более великим придирой во всем, что касалось его прихотей и капризов.
В течение следующих двух-трех дней мисс Кендал наслаждалась спокойным общением с Арчибальдом Хоупом.
Несмотря на осеннюю пору, погода была прекрасна, и художник использовал все светлое время суток для того, чтобы делать наброски болотистых пейзажей.
Люси часто сопровождала его, а иногда к ним присоединялась госпожа Джашер. И хотя вдова казалась веселой, девушке порой приходила в голову мысль, что радость ее спутницы наигранная, а в ярком дневном свете хорошо было видно, что время не пощадило лица потенциальной невесты ее отчима.
Морщины пролегли по пухлому лицу, а в уголках рта появились усталые ямочки.