И дело вовсе не в том, что профессор хорошо отнесся к Сиду, выдернув его из порочного круга – иначе Сид до сих пор разъезжал бы на телеге, собирая белье для прачечной и развозя его владельцам. Но профессор научил его осматривать пропитанные камфарой трупы – я такие вещи совсем не переношу.
И больше я не вижу во сне своего Сида.
– И что же вы видите? – спросила Люси, переполненная любопытства.
Энн взметнула к небу скрюченные руки и скривилась:
– Мне снятся сражения, убийства, неожиданные катастрофы, моя милая. Я вижу Сида в холодной могиле, при этом он, словно ангел, играет на арфе.
Да! – вдова покрепче запахнула платок и кивнула, словно уговаривая саму себя, что все так и есть. – Сид-то, он красивым выглядел даже в гробу, хоть и был искромсанным. Как бы вы сказали…
– Тьфу! Тьфу! – задрожала ее юная собеседница всем телом, и жених попытался отвести ее прочь от старухи.
– И лицо у него было, как у жертвы, – продолжала им вслед Энн. – Я проснулась от собственного крика, мне аж ноги судорогой свело, легкие болели, а сердце готово было вырваться из груди…
– Прошу вас, прекратите! – закричал Арчи, увидев, как побледнела Люси от такого красочного омерзительного описания. – Не нужно всех этих глупостей.
Профессор Браддок сказал, что Болтон через три дня вернется с Мальты.
А ваш сон – всего лишь кошмар!
Разве вы не видите, как напугали мисс Кендал?
– Но аэндорская ведьма…
– К чертям и аэндорскую ведьму, и вас!
Вот вам шиллинг.
Идите и напейтесь. Надеюсь, это вас развеселит.
Вдова Энн проверила монету, прикусив ее парой оставшихся зубов, а потом присела в низком реверансе.
– Вы – настоящий джентльмен, – ухмыльнулась она, прикидывая, сколько джина можно купить на шиллинг. – Когда привезут труп моего мальчика Сида, надеюсь, вы придете на похороны.
– Настоящая ворона! – бросила Люси вслед вдове, которая, развернувшись, отправилась в сторону ближайшего трактира.
– Неудивительно, что покойный муж приложил ее утюгом.
Пожалуй, если бы он убил ее, то заслуживал бы всяческой похвалы.
– Интересно, как так вышло, что она – мать Сиднея? – продолжала мисс Кендал, когда влюбленные продолжили прогулку. – Ведь он такой милый и красивый молодой человек.
– Думаю, Болтон обязан всем профессору. К тому же у него всегда был отрицательный пример собственной матери.
Хотя, насколько я помню, лет шесть назад, когда твой отец только принял его в свой дом, Сидней был весьма неотесанным молодым человеком.
Это теперь он стал весьма презентабельным.
Мне даже иногда начинает казаться, что он вскоре женится на госпоже Джашер.
– Гм! Мне-то всегда казалось, что миссис Джашер восхищается профессором.
– Ну, он-то на ней никогда не женится.
Вот если бы она была мумией! А живого человека профессор никогда не удостоит лишним взглядом.
– Я как-то не обращала внимания на их отношения, хотя госпожа Джашер и в самом деле достаточно привлекательна.
Хоуп усмехнулся:
– Настоящая волчица в шкуре ягненка, можешь не сомневаться.
– А вот денег у нее полным-полно, в то время как мой отец очень беден…
– Ты, как и все женщины, думаешь лишь об одном.
Но давай-ка лучше вернемся к нашей Пирамиде и посмотрим, что там происходит.
После этого Люси несколько минут шла молча, а потом неожиданно спросила:
– А ты веришь в то, что сон миссис Болтон может сбыться?
– Нет!
Полагаю, она просто переела на ночь… или перепила.
Сидней Болтон – честный молодой человек, на него можно положиться.
Тебе не стоит беспокоиться об этих мрачных пророчествах вдовы Энн.
– Попробую, – покорно согласилась мисс Кендал. – Хотя мне очень жаль, что в такой вечер она попалась нам на дороге и рассказала о своем кошмарном сне. – И девушка вновь поежилась.
Глава II Профессор Браддок
В деревушке Гартли был только один роскошный особняк – старинный дом в викторианском стиле, известный как «Пирамида».
Отчим Люси, Джулиан Браддок, дал дому столь эксцентричное название лет десять назад, когда окончательно в нем обосновался.
После того, как старый хозяин дома умер, дети его рассеялись по всему свету, чтобы восстановить свое благосостояние, и долгое время здесь никто не жил.
Так как деревня находилась на отшибе и расположена была в нездоровой, болотистой местности, казалось, что продать огромный старинный особняк будет невозможно.
И вот тогда профессор Браддок – нищий-ученый, как он сам себя называл, снял его за смехотворно низкую плату, к своему полному удовлетворению.
Многие люди хорошо заплатили бы, чтобы покинуть эту нездоровую местность, но профессору нравились одиночество и отсутствие назойливых соседей.
К тому же ему требовалось много места для египетской коллекции, которая была необходима для расшифровки иероглифов и изучения давным-давно исчезнувших династий долины Нила.