Я входить. В комната никто нет, и я класть письмо на стол.
Я идти вниз и спросить. Солдат говорить, его хозяин возвращаться через полчаса.
– Ну так подождал бы его, – буркнул Браддок, жестом отсылая слугу. – Что ж, Хоуп, идемте в форт.
– Но ведь как только Рендом вернется в форт, он отправится сюда.
– Конечно, но я не собираюсь ждать.
Я хочу услышать, что Рендом скажет в свое оправдание.
Какаду, подай мне шляпу, пальто и перчатки.
Да пошевеливайся, негодник!
Хоуп был не против поспешить, так как не меньше профессора хотел услышать, что баронет ответит на абсурдные обвинения наглого янки.
Через несколько минут мужчины уже шагали через деревню по дороге в сторону форта. Профессору то и дело приходилось переходить на бег, чтобы не отставать от длинноногого художника.
На полпути они увидели кеб, в котором сидел капитан Харви. Повозка ехала в сторону железнодорожной станции.
– Вы виделись с доном Педро? – спросил Джулиан, останавливая кеб.
– Нет, – бесстрастно ответил моряк. – Он отправился в Пирсайд, в полицию.
Я, кстати, еду туда же.
– Идемте с нами, – серьезно сказал Арчи. – Мы собираемся поговорить с сэром Фрэнком Рендомом.
– Передайте ему мои наилучшие пожелания. Благодаря ему я получу сто фунтов. – Американец махнул рукой, и кеб снова тронулся. Прежде чем скрыться из вида, моряк с ухмылкой добавил:
– Если что, я готов взять свои слова назад за две сотни плюс местечко капитана на его посудине.
Браддок и Хоуп с неприязнью проводили кеб взглядом.
– Каков негодяй! – гневно выдохнул профессор. – Небось за деньги отца родного продаст.
– Это лишь говорит нам о том, насколько он достоин доверия.
Вполне возможно, что его обвинения в адрес сэра Фрэнка – клевета с первого до последнего слова.
– Ради Рендома, очень надеюсь, что это так, – согласился Джулиан, торопливо шагая рядом с юношей.
Вскоре они добрались до форта, где им сообщили, что сэр Фрэнк еще не вернулся, но его ожидают с минуты на минуту.
Так как все в форте хорошо знали Браддока и Хоупа, их провели в комнату Рендома, располагавшуюся на втором этаже.
Когда денщик ушел и дверь за ним закрылась, Арчибальд расположился у окна, в то время как ученый принялся мерить комнату шагами, оглядывая нехитрое устройство комнаты.
– Это собачья конура, а не комната, – бросил он. – Я уже говорил об этом Рендому.
– Возможно, нам следовало подождать его в столовой? – поинтересовался Арчи.
– Нет! Нет! Нет!
Там все время крутится целая стая юных балбесов.
Я говорил Рендому, что ноги моей не будет в этом свинарнике, так что он пригласил меня когда угодно заходить к нему в комнату.
Тогда он еще ухаживал за Люси, – захихикал профессор, – и я придирался ко всему…
– Значит, собачья конура, – сухо повторил Хоуп. Его раздражала грубая болтовня ученого.
– Хе-хе-хе, Рендом не против шуток.
А вот у вас, Хоуп, совершенно отсутствует чувство юмора.
Кстати, ваше имя очень напоминает шотландское… Я полагаю, что вы каледонец.
– Ничего подобного.
Я родился по эту сторону границы, – покачал головой Арчибальд.
– Да хоть на Северном полюсе, мне-то какое дело, – отмахнулся профессор. – Если честно, не люблю художников.
Обычно они глупы как пробки.
Мне жаль, что Люси выходит замуж не за человека науки!
И не начинайте молоть чушь, я и так знаю, что вы скажете!
– Ну, – передразнил его Хоуп, – и что же я скажу?
Этот вопрос застал ученого мужа врасплох.
– Хм… Да какая разница!
Пф!
Как жарко в этой комнате!
И только взгляните, сколько тут книг о путешествиях. – Он остановился у стенного шкафа, разглядывая тома за стеклом.
– Рендом много путешествует, – напомнил ему Хоуп.
– Да уж, да уж… Транжирит уйму денег на свою дурацкую яхту.
Он никогда не бывал в Южной Америке, но, похоже, вскоре намерен туда отправиться.