А реальный мир современной Англии Джулиана нисколько не интересовал.
Он постоянно витал мыслями в далеком прошлом и интересовался лишь мумиями, мистическими жуками-скарабеями, украшениями из могил, папирусами, божествами со звериными головами и другими вещами невообразимой старины.
Профессор редко выезжал за границу и неизменно опаздывал на обед и ужин.
Рассеянный в беседе, неопрятный в платье, непрактичный в делах и постоянно витающий в мечтах, он жил исключительно археологией.
Как вышло, что такой человек в свое время женился, оставалось тайной.
И все же он женился на женщине младше его лет на пятнадцать, вдове с небольшим доходом и ребенком.
Возможность обеспечить себе приличный доход заманила Браддока в супружескую ловушку госпожи Кендал.
Получилось так, что ученый женился на приятной вдовушке ради денег, хотя вряд ли его можно было назвать охотником за чужим благосостоянием.
Подобно Юджину Эррему, он хотел, чтобы наличные деньги помогли его научным поискам, но если герой романа совершил убийство, чтобы обеспечить себя, то профессор женился для того, чтобы позволить себе дальнейшие научные изыскания.
Должен же быть кто-то, кто бы заботился о хлебе насущном, чтобы профессор мог предаваться работе, которая приносила наслаждение, а не прибыль!
Сама же миссис Кендал была спокойной и флегматичной дамой, которая любила мужа больше, чем он ее. Она хотела, чтобы в ее доме был мужчина, а он жаждал свободы от денежного бремени и относился к ней не как к жене, а скорее как к товарищу.
Так и вышло, что госпожа Кендал стала женой профессора.
Она дала ему дом, а ее дочь обрела отца, став «любимой Люси». Как родитель господин Браддок оказался не так уж плох.
Но подобное разумное товарищество продолжалось всего лет пять.
Миссис Браддок умерла от расстройства печени, оставив профессору доход пятьсот фунтов в год и маленькую девочку десяти лет.
Именно в этот критический момент первый и последний раз в своей жизни ученый, переполненной грезами о цивилизациях, давным-давно канувших в Лету, вдруг повел себя практично.
С искренним сожалением он похоронил жену и отправил Люси в школу-интернат в Хампседе.
После этого, переговорив с адвокатом и убедившись, что его доход в полной безопасности, он занялся поисками дома в сельской местности и вскоре обнаружил особняк в Гартли, который никто не хотел снимать из-за отдаленного месторасположения.
Уже через три месяца после похорон супруги вдовец удалился в добровольное изгнание в Гартли и переименовал дом в «Пирамиду».
В итоге он десять лет жил и наслаждался жизнью на свой аскетичный манер, а потом, закончив школу, туда приехала Люси Кендал.
Появление молодой дамы брачного возраста ничуть не изменило привычек ее отчима, и он сразу передал управление домом в руки падчерицы.
Однако Браддок был несколько эгоистичен в своих взглядах, а навязчивая идея, касающаяся археологических исследований, превратила его в конченого самодура.
Особняк, в котором обосновался профессор, был трехэтажным, с плоской крышей, чрезвычайно уродливым на вид, но на удивление удобным.
Выстроенный из темно-красного кирпича, с потемневшими белыми колоннами, он стоял в нескольких ярдах от дороги, которая протянулась от форта Гартли к деревне. В том месте, где находилась «Пирамида», дорога поворачивала в лес, чтобы закончиться в миле от особняка в Джессаме – станции железнодорожной линии Темзы.
Каменную насыпь железной дороги отделяло от двери дома пять шагов – узкий газон, засаженный тисами и аккуратно подстриженными кустами.
Эти тисы были своего рода колдовским символом, значение которого профессор Браддок без стеснения объяснял случайным посетителям, заинтересовавшимся странной посадкой. Среди прочего египтолог верил в существование магии и пытался раскрыть тайны колдовства сыновей Кхема, считая, что в нем было больше правды, чем суеверий.
Ученый использовал все большие комнаты первого этажа под «музей» – хранил в них свою коллекцию древностей, которую собирал многие годы.
Да и сам он буквально жил среди этих экспонатов – его спальня примыкала к кабинету, он часто обедал и ужинал среди саркофагов и полуразложившихся мумий.
Забальзамированные мертвецы составляли основной круг его общения, и только время от времени, по настоянию Люси, профессор поднимался на второй этаж, где обитала его падчерица.
Там у нее была гостиная, столовая и будуар, а также другие обставленные и пустующие комнаты. В одной из этих спален ночевала молодая хозяйка, а остальные стояли свободными, на тот случай, если кто-то приедет в гости, хотя гости этого семейства были, по большей части, из научного мира.
На третьем этаже жили садовник и его жена – повариха, которая одновременно работала еще и горничной, с утра до поздней ночи следя за чистотой в этом большом доме.
Целый день слуги были при деле.
На заднем дворе особняка имелся небольшой огород, за которым ухаживал муж поварихи.
Естественно, огород принадлежал хозяевам особняка: профессор не арендовал пахотные акры и прилегающие к дому земли.
Жизнь в «Пирамиде» шла гладко, потому что Люси была деловитой девушкой и не теряла времени зря.
Браддок даже не подозревал, что своим комфортным существованием он обязан ее усилиям, потому что до того, как она вернулась, закончив школу, и взяла домашнее хозяйство в свои руки, ученый и вовсе им не занимался.
Когда его падчерица приехала, профессор просто передал ей ключи и определенную сумму денег на хозяйство. После этого он дал девушке строгие инструкции не беспокоить его ни при каких обстоятельствах.
Мисс Кендал старалась соблюдать этот запрет. К тому же ей нравилось чувствовать себя хозяйкой, и она знала, что пока у ее отчима есть пища, кровать, ванна и одежда, он не захочет видеть никого, разве что свои любимые мумии.
Люси не смела вторгаться в его «музей», а если ей приходилось нарушать это правило, то профессор приходил в неописуемую ярость и не стеснялся в выражениях.
Вернувшись с прогулки, девушка уговорила отчима переодеться в потертый костюм, который тот носил уже много лет, и заставила его пообещать, что он будет присутствовать на ужине.
Тем более что к ним собиралась зайти вдова Селина Джашер, а профессору эта женщина нравилась, так как она почитала его за одного из мудрейших людей на свете.
Даже люди науки восприимчивы к лести, а госпожа Джашер никогда не лезла за словом в карман и всегда находила нужные эпитеты, чтобы выразить свое восхищение египтологом.
По деревне ходили сплетни о том, что она собирается стать второй госпожой Браддок. Но если это было и так, то на самом деле у нее было очень мало шансов.
Профессор однажды пожертвовал своей свободой, чтобы приобрести доход в пятьсот фунтов в год, и не был склонным к повторному браку.
Если бы вдова имела состояние в несколько миллионов, то и в этом случае он бы сильно подумал, прежде чем вновь надеть на палец обручальное кольцо.
И, конечно, сама Селина ничего не извлекла бы из такого брака. Ей пришлось бы в одиночку заниматься домашним хозяйством и жить в унылом загородном доме, расположенном в сельской местности, которая больше всего напоминала средневековую Саксонию.
Арчи Хоуп оставил свою невесту у дверей «Пирамиды» и отправился к себе домой, чтобы переодеться к ужину в вечерний костюм.
А Люси, как хозяйке, пришлось помочь усталой горничной украсить стол перед визитом гостей.
Поэтому когда госпожа Джашер пришла в особняк, ее никто не встретил, чтобы поприветствовать, но так как эта дама считалась другом дома, она не обиделась, а направилась на поиски профессора в его логово.
В результате, когда Браддок оторвал взгляд от недавно купленного скарабея, он увидел тучную невысокую женщину, которая стояла в дверном проеме и с улыбкой наблюдала за ним.