– Значит, вы решили простить моему отцу его опрометчивое заявление?
– Я должна, – вздохнула Селина. – Я так устала быть одинокой беззащитной вдовой, лишенной устойчивого положения в обществе.
Даже с тем немногим, что я получила от брата, я не смогу вот так просто войти в свет.
Но миссис Браддок или тем более леди Браддок никто и слова не скажет.
Да, моя дорогая, если ваш отчим придет и попросит прощения, то получит его.
Мы, женщины, – слабые существа, – закончила вдова самым добродетельным тоном, словно делала это бескорыстно, из чистого человеколюбия.
Уладив самые важные вещи, женщины еще немного с удовольствием побеседовали, обсудив бракосочетание Рендома и донны Инес.
Обе сходились на том, что девушка из Перу очень красива, но глупа, потому как не способна связать и двух слов.
И тут посреди их беседы в комнату, словно вихрь, ворвался профессор Браддок, разгоряченный после прогулки по морозному воздуху.
Благодаря неистощимым запасам самонадеянности, присущей истинному человеку науки, он ничуть не беспокоился по поводу холодности, с которой встретила его вдова. Толстячок бодро потирал руки.
– А вот и я, Селина! – бодро объявил он. – Как самочувствие? Хорошо, надеюсь?
– А как я должна себя чувствовать после того, что вы мне наговорили? – укоризненно поинтересовалась миссис Джашер, предвкушая, как сейчас проявит великодушие.
– О, прошу прощения, прошу прощения, Селина!
Вы же не станете обижаться на меня из-за такого пустячного недоразумения?
– Я не давала вам разрешения называть меня Селиной.
– Действительно.
Но поскольку мы скоро поженимся, я должен привыкнуть называть вас по имени, моя дорогая.
– Я не так уж уверена в том, что мы поженимся, – обиженно протянула вдова.
– Но мы должны, – с тревогой в голосе произнес Джулиан. – Без ваших денег я не смогу снарядить экспедицию на поиски могилы царицы Хатшепсут.
– Вот, значит, как, – холодно проговорила Селина, в то время как Люси сидела совершенно безмолвно, позволив хозяйке играть подготовленную заранее роль. – Вам нужны только мои деньги.
Ни о какой любви речи не идет…
– Моя дорогая, как только у меня найдется свободное время, я непременно поговорю с вами о любви. Почему бы не полюбезничать по дороге в Каир, откуда начнется наше путешествие по Нилу в Эфиопию?
И поверьте, Селина, я не перестаю восхищаться вами – простите уж за такое клише.
Вы прекрасная, я бы даже сказал, выдающаяся женщина, но боюсь, что в последний момент вы раздумаете связывать свою жизнь с таким вздорным стариком, как я.
– Нет! Нет!
Не говорите так! – воскликнула госпожа Джашер, явно тронутая его лестью. – Уверена, вы будете очень хорошим мужем, если только научитесь сдерживать свой нрав.
– Нрав? Нрав?!
Боже мой, женщина… То есть Селина! У меня лучший нрав на свете!
Но, если пожелаете, вы станете его госпожой.
Ну же! – Он осторожно взял вдову за руку и проникновенно заглянул ей в глаза. – Мы ведь все еще друзья? И тогда я хотел бы договориться о дне свадьбы.
Миссис Джашер не стала забирать у него руку.
– Значит, вы не считаете, что я имею какое-то отношение к этому ужасному убийству? – игриво спросила она.
– Нет! Нет!
Вчера вечером я слишком сильно разволновался, потому и наговорил всякой чепухи.
Простите меня и забудьте все, Селина.
Вы невиновны, абсолютно невиновны, хотя эту проклятую мумию и нашли в вашем саду.
Большинство улик указывают на Рендома – быть может, он ее вам и подкинул. Ведь форт совсем рядом… Неважно!
Баронет оправдался и, я не сомневаюсь, найдет, что ответить этому мерзавцу Харви, когда тот придет по его душу.
Ох уж этот Харви… Конченый мерзавец! – выпалил Браддок, потирая лысину.
Дамы изумленно переглянулись, не зная, что сказать.
Они не знали ни об исчезновении изумрудов, ни о том, что капитан-янки во всех преступлениях обвинил сэра Фрэнка Рендома.
Но об этом профессор по своей обычной рассеянности совершенно забыл. Он плюхнулся на стул, растирая раскрасневшуюся лысину и продолжая разглагольствовать.
– Я спустился на пристань вместе с Хоупом, – продолжал он. – Мы там все осмотрели. Но никаких следов лодки или яхты так и не нашли. Хотя лодка могла подойти и причалить, а потом уплыть и не оставить никаких следов.
Может, дело в этом.
Однако мы должны подождать, пока снова не увидим дона Педро и капитана Харви, а затем…
И тут, не выдержав, Люси взорвалась:
– О чем вы, отец?
Как вы можете говорить такое про сэра Фрэнка?
– Ну а что же еще мне говорить? – парировал профессор. – В конце концов, манускрипт нашли в его комнате, а изумруды исчезли.
Я видел это своими глазами, вскрыв гроб в присутствии дона Педро и Хоупа.