Перуанец мрачно посмотрел на лицо Джорджа Хирама, ярко освещенное множеством ламп «музея», а затем встал и поклонился ему.
– Рад видеть вас, сэр, – вежливо сказал он, не сводя взгляда с незваного гостя. – С разрешения нашего хозяина я предложил бы вам присесть… – Тут он повернулся к Браддоку.
– Конечно, конечно… – пробормотал профессор. – Какаду?
– Прошу прощения, позвольте мне, – сказал дон Педро и, все еще не отрывая взгляда от капитана, предложил ему стул. Казалось, еще немного, и Харви начнет смущаться от столь пристального внимания к своей весьма скромной персоне. – Присаживайтесь, сеньор, и поговорим.
Джордж Хирам сел рядом с перуанцем. Тот достал серебряный портсигар и протянул моряку. – Не желаете ли сигарету?
– Нет, спасибо.
Если леди не против, я буду курить свои сигары.
– Нисколько не возражаю, – ответила Люси, которая наравне с профессором и Арчи была озадачена неожиданной подчеркнутой вежливостью сеньора де Гавангоса. – Пожалуйста, курите!
Забирая портсигар, дон Педро как бы случайно уронил его.
Видя, что тот не спешит поднимать свою вещь, Харви, злой от того, что ему приходится любезничать с каким-то цветным, подобрал портсигар и протянул владельцу. Перуанец со странным блеском в глазах кивнул ему.
– Спасибо, Ваза, – тихо сказал де Гавангос, и Харви, побледнев, вскочил со стула так резво, словно ему в зад впилось копье.
Глава XIX На шаг ближе к истине
Несколько мгновений в гостиной царила мертвая тишина.
Люси и Арчи сидели, не двигаясь, пораженные тем, как дон Педро спустя столько лет сумел узнать в капитане Харви шведского моряка Ваза.
А вот профессор не удивился: повисшую тишину нарушило его насмешливое хихиканье.
Возможно, Браддок повидал столько, что не удивлялся уже ничему – разве что, как герой Мольера, встречам с добродетелью там, где ее увидеть не ожидаешь.
Что же касается перуанца и капитана, то они вмиг вскочили на ноги, уставившись друг на друга, словно два пса, готовые вцепиться друг другу в глотки.
Первым дар речи вернулся к моряку.
– Думаешь, ты меня обскакал? – прорычал он в сторону перуанца, к соотечественникам которого скопил немало ненависти, пока путешествовал вдоль южноамериканского побережья.
Похоже, в этот раз враг оказался капитану не по зубам.
– Думаю, да, – сказал дон Гавангос, не сводя глаз со лжеамериканца. – Я никогда не забываю лица, а у тебя оно примечательное.
Едва ты раскрыл рот, как твой голос показался мне знакомым.
Я заставил тебя сесть рядом, чтобы рассмотреть шрам на твоем правом виске – вижу, он никуда не делся.
Портсигар я уронил, чтобы ты вытянул руку и показал мне татуировку на левом запястье.
Змея, окружающая солнце, – Лола Фарджадос заставила тебя наколоть это, когда ты гостил в Лиме тридцать лет назад.
У тебя голубые глаза, точно такие же, как раньше, когда тебе было двадцать. Прошло тридцать лет, но я узнал тебя.
– Чушь все это! – отрезал капитан Харви и сел назад, на свое место.
Дон Педро обернулся к Арчи и Браддоку.
– Господин Хоуп!
Профессор! – воскликнул он. – Если вы помните все, что я говорил о Густаве Ваза, неужели вы не видите, что этот человек полностью соответствует моему описанию?
– Соответствует, – решительно подтвердил Арчибальд. – Хотя я не видел на его запястье татуировку, о которой вы так много говорили.
Харви, все еще куря сигару, и не подумал показать запястье, чтобы подтвердить или опровергнуть слова Педро, но тут на помощь перуанцу пришел Джулиан.
– Этот человек – без сомнения, Ваза, – резко объявил он. – Вот швед он или американец, этого я сказать не могу.
Но, вне всякого сомнения, это тот самый человек, которого я встречал, когда был в Лиме тридцать лет назад, сразу после гражданской войны.
Капитан медленно перевел взгляд на профессора и принялся сверлить его глазами.
– Так вы утверждаете, что узнали меня? – произнес он, наконец, на манер янки растягивая слова.
– Я узнал вас, еще когда договаривался о доставке груза с Мальты и фрахтовал каюту на «Ныряльщике», чтобы бедный Сидней привез мне ту мумию, – парировал Браддок. – А вы разве не узнали меня?
– Не-а, – произнес моряк, еще больше растягивая слова. – Еще не хватало запоминать морды вроде ваших.
Ха! – Он развернул стул и уставивился прямо на профессора. – Я думал, вам хватит мозгов не поддерживать этого дона!
Маленькие глазки Джулиана сверкнули.
– Я вас не боюсь, – презрительно ответил он. – Я никогда не делал вещей, которыми люди вроде вас могли бы меня шантажировать, капитан Харви, или Густав Ваза, или как вас там еще.
– Да, профессор, вы как всегда живчиком, – холодно проговорил капитан. – Но умники вроде вас часто совершают ошибки, потому что считают себя слишком умными.
Браддок пожал плечами, но тут снова вмешался сеньор Педро.
– Это все не по существу, – сердито заметил перуанец. – Капитан Харви, вы отрицаете, что вы – Густав Ваза, несмотря на то, что это – очевидный факт?
Фальшивый янки закатал рукав кителя и продемонстрировал татуировку на запястье: солнце, обвитое змеей.
– Достаточно? – протянул он. – Или вы хотите посмотреть и на это? – Сдвинув в сторону прядь волос, он показал шрам на виске.
– Значит, вы признаетесь, что вы тот самый Ваза? – повторил свой вопрос де Гавангос.
– Ага, – лениво ответил капитан. – Это одно из моих имен. Хотя я не использовал его с тех пор, как продал эту треклятую мумию в Париже лет тридцать назад.
Но что уж теперь-то врать.
– Так вы швед или американец? – робко поинтересовалась Люси.