– Меня схватили индейцы и увели в горы, – объяснил ученый. – Только через год мне удалось сбежать от них.
Это было не так уж и плохо, ведь мне довелось изучить их угасающую цивилизацию.
Но когда я вернулся в Лиму, выяснилось, что Ваза, прихватив мумию, оставил страну.
– Так и было, – подтвердил Харви, махнув рукой. – Я нанялся вторым помощником на парусник, направлявшийся в Европу. Мне было не с руки оставаться в Перу после того, как я спер эту мумию, так что я дернул в Париж и продал ее там за пару сотен фунтов.
Потом поменял имя и принялся за старое.
Тридцать лет я не слышал об этой клятой штуковине, пока в Пирсайде не объявились профессор с этим Болтоном и не наняли меня забрать ее на «Ныряльщике» с Мальты.
Думается мне, это и есть то, что называют совпадением, – лениво заметил моряк. – Потом я просто волосы на себе рвал, когда узнал, что профессор заплатил девятьсот фунтов за ту вещь, которую я в свое время продал за двести.
А знал бы я об этих чертовых изумрудах, так прямо на борту сорвал бы крышку и забрал бы их.
Но я ничего не знал о камнях, и Болтон не сказал мне о них ни полслова.
– Да уж, он-то точно ничего не знал, – пробормотал Браддок. – Откуда ему было знать, что инки хоронили с мертвыми драгоценные камни?
Даже я о них не знал.
Я ведь уже не раз объяснял вам, почему хотел завладеть этой мумией.
Но мне и в голову не могло прийти, что это, – он кивнул на зеленый саркофаг, – и есть та самая мумия, которую вы украли у де Гавангоса в Лиме.
А теперь, капитан Харви, будьте справедливы и признайте, что я никогда не одобрял воровство.
– Нет! То, что вы сейчас рассказали, правда.
Этот грех лежит на мне, и ни на кого другого я его не переваливаю.
– Что ты сделал с копией манускрипта? – требовательно спросил дон Педро.
Харви задумался.
– Что-то не припомню, – неуверенно ответил он. – Когда я спер мумию из вашего дома в Лиме, то с ней точно была эта бумажка на латыни, но про нее я как-то забыл.
Может, продал вместе с мумией парижанину, а тот – мальтийцу.
– Но эту копию нашли в комнате сэра Фрэнка Рендома, – настаивал де Гавангос. – Как она там оказалась?
Капитан поднялся и принялся широким шагом расхаживать по комнате.
Когда на его пути оказался Какаду, капитан без единого слова пнул его в сторону.
– Ну а вы что думаете, мистер Хоуп? – спросил моряк, остановившись возле Арчи и не обращая внимания на жалобно скулящего канака.
– Не знаю, что и думать, – быстро ответил молодой джентльмен. – Сэр Фрэнк мой очень хороший друг, и я верю его слову о том, что он не знает, как документ появился в его книжном шкафу.
Харви презрительно фыркнул:
– Я считаю, ворюга ваш дружок.
Арчи вскочил на ноги.
– Ложь, – отчетливо произнес он.
– Будь мы в Чили, за такие слова я бы просто вас пристрелил, – прорычал шкипер.
– Возможно, – сухо ответил художник, – только должен вас поставить в известность, что тоже неплохо обращаюсь с револьвером.
И, повторяю, вы лжете.
Сэр Фрэнк – не тот человек, который мог бы пойти на подобное преступление.
– Тогда как же, по-вашему, бумага оказалась у него в комнате?
– Сейчас он пытается это выяснить и, как только узнает, немедленно сообщит всем нам. Однако, капитан Харви, я хотел бы понять: на каком основании вы его обвиняете?
Да-да, я слышал все, что вы тут нагородили. Но у вас нет доказательств, что Рэндом читал манускрипт.
– Если документ лежал у него в комнате, то могу, – сказал Харви, в голосе которого заметно прибавилось вежливости. – Подумайте сами.
Я уже сказал, что парижанин, скорее всего, продал бумагу мальтийцу вместе с мумией.
Значит, и профессор должен был купить их вместе, верно?
– Нет! – возбужденно воскликнул маленький профессор. – Сидней подробно описал мне мумию, но в его письме нет ни слова о манускрипте.
– Естественно, – спокойно согласился капитан. – Раз уж он знает латынь.
– Он знал латынь, – признал Браддок с тревогой в голосе. – В свое время я сам давал ему уроки.
Значит, вы считаете, что он получил манускрипт, прочел его и решил утаить от меня изумруды?
Харви трижды кивнул и принялся жевать кончик сигары.
– А как еще можно объяснить все случившееся? – спокойным голосом поинтересовался он, уставившись на профессора. – Болтон получил манускрипт вместе с мумией – точно я, конечно, не помню, но что еще я мог с ним сделать, если не продать?
Он, как вы признали, умолчал о нем в письме.
Сложите же два и два: ваш Болтон узнал об изумрудах и решил сам их прикарманить на берегу!
– А почему не прямо на корабле?
– Потому что там везде крутился я, – равнодушно ответил Джордж Хирам. – Если бы он вскрыл ящик с саркофагом на борту, я бы сразу обо всем узнал и потребовал себе долю.
– Вы так цинично об этом говорите, – с отвращением пробормотал де Гавангос.