Каштановые волосы госпожи Джашер были уложены в модную прическу, в то время как цвет ее лица был свежим, и даже если она красилась – а именно это утверждали ревнивые соседки, – то, должно быть, являлась настоящей художницей, виртуозно обращаясь как с беличьей кисточкой, так и с румянами и пудрой.
Одежда Селины соответствовала невероятным усилиям хозяйки выглядеть аристократически.
Несмотря на легкое шафраново-желтое платье с короткими рукавами, открывающими красивые руки, и на низкий вырез, подчеркивающий очаровательный бюст, она выглядела полностью одетой.
К тому же платье было драпировано широким черным шнуром, что говорило о том, что не такое оно уж дешевое, точно так же, как многочисленные драгоценности в ее волосах, на корсаже и на руках. Разве что кольца на ее пальцах казались чересчур безвкусными.
В целом же госпожа Джашер при каждом движении искрилась, подобно Млечному Пути, но по большей части блеск золота и драгоценностей лишь подчеркивал ее красоту.
Кроме того, стоило этой женщине шевельнуться, как вокруг распространялся запах китайских духов, которые, как она всех уверяла, ей подарил друг покойного мужа, служившего в британском посольстве в Пекине.
Больше ни у кого в окрестностях таких духов не было, и Селину легко было узнать, даже встретившись с ней поздно вечером в темноте.
А если учесть ее ослепительно-белую улыбку, то можно сказать, что симпатичная вдова буквально пылала, подобно экзотической тропической птице.
В какой-то момент профессор поднял мечтательный взгляд, отложил жука в сторону и замер, разглядывая это очаровательное видение.
Гостья показалась ему прекраснее, чем даже его возлюбленный скарабей, и он даже встал из-за стола, чтобы приветствовать ее, словно она только что зашла в комнату.
Миссис Джашер, хорошо знавшая Браддока, тоже встала, чтобы протянуть ему руку, и теперь они походили на двух маленьких тучных ангелочков, лишь мгновение назад спорхнувших с новогодней елки.
– Дорогая моя, я так рад вас видеть.
Вы… Вы… – замялся Джулиан, а потом вдруг, словно разом отрезвев, закончил: – Вы, если я не ошибаюсь, пришли, чтобы отужинать с нами?
– Люси приглашала меня еще неделю назад, – едко ответила гостья, поскольку ни одной женщине не понравится, если мужчина будет пренебрегать ею ради жука, пусть даже самого древнего.
– Тогда уверен, что ужин сегодня будет просто замечательным, – заметил Браддок, помахав пухлыми белыми ручками. – Люси превосходная хозяйка.
Она никогда не допускает просчетов, не делает никаких ошибок!
Но она упрямая, точно как и ее мать.
Знаете ли, дорогая моя, что в свитке папируса, который я недавно приобрел, я нашел рецепт одного древнего египетского блюда, которым лакомился Аменемхет – ну, вы знаете, последний фараон одиннадцатой династии?
Как я хотел бы, чтобы его подали сегодня на ужин, но Люси отказалась.
А всего-то надо было взять жареную газель, немного масла и семя кориандра, а еще… если память не изменяет… ферулу вонючую.
– Фу! – Госпожа Джашер не знала, что такое ферула вонючая, но название ей определенно не понравилось. – Не говорите ничего больше, профессор. Звучит не слишком приятно.
К тому же наверняка во времена ваших мумий не ели ничего достойного стола современных, цивилизованных людей.
– Что вы, что вы! В те времена люди были ничуть не менее цивилизованны, чем сейчас. К примеру, из вас вышла бы чудесная мумия, – произнес профессор Браддок, очевидно, желая сказать женщине комплимент. – И конечно, если с вами, не дай бог, что-то случится и вы предпочтете бальзамирование кремации, я с удовольствием помогу вам…
– Вы ужасный человек! – воскликнула вдова, не дав египтологу договорить. – Уверена, вы с бóльшим восторгом принимали бы меня, будь я упакована в один из этих древних гробов.
– Так нельзя! – воскликнул оскорбленный профессор. – Нельзя называть гробами эти саркофаги – истинные творения искусства!
Вы только взгляните на краски, на то, насколько аккуратно выписаны иероглифы. Вот здесь, в ряде картинок, аккуратно изложена вся история мертвеца, некогда покоившегося в этом саркофаге, – он поправил пенсне на носу и начал читать: – Осириан Сцемиофис – это женское имя, госпожа Джашер… Выходит, в этом саркофаге покоилась женщина, которая…
– Не желаю, чтобы кто-то написал мою историю на моем гробу, – едва не срываясь на крик, прервала его Селина, поскольку этот мрачный разговор напугал ее. – Для этого потребуется много больше места, чем для истории этой несчастной мумии.
Моя жизнь полна событиями, должна я вам сказать… И, между прочим, что нового слышно об американской мумии инков? – быстро спросила она, видя, что профессор собирается вновь заняться разглядыванием картинок на саркофаге. – Ее привезли?
Профессор тут же клюнул на заброшенную удочку.
– Еще нет, – оживившись, ответил он, потирая гладкие ладошки. – Но я ожидаю, что дня через три «Ныряльщик» прибудет в Пирсайд, и Сидней доставит мумию мне в особняк.
Я распакую ее и сразу же займусь изучением. Мне нужно знать, чем бальзамирование древних перуанцев отличалось от бальзамирования в Египте.
Несомненно, американцы узнали искусство бальзамирования от…
– Египтян, – наобум опрометчиво ляпнула Селина.
Браддок вспыхнул от возмущения.
– Ничего подобного, моя дорогая! – фыркнул он сердито. – Это смешно и абсурдно!
Я склонен скорее предположить, что Египет был всего лишь колонией того самого великого острова Атлантиды, о котором упоминает Платон.
Если моя теория верна, то первой цивилизацией была цивилизация Атлантиды. А цари Атлантиды, память о которых, вне всякого сомнения, сохранилась в мифах о богах, в те далекие времена правили всем миром, включая ту его часть, которую ныне мы называем Южной Америкой.
– Вы хотите сказать, что в те древние времена уже существовали янки? – фривольно поинтересовалась госпожа Джашер.
Профессор опустил руки и принялся шагать взад-вперед по комнате, пытаясь погасить гнев, вызванный подобным невежеством.
– Боже мой, госпожа моя, да в каком мире вы живете?! – наконец взорвался он. – Неужели вы и в самом деле так глупы или вы просто мало осведомлены в исторических вопросах?
Мы ведь с вами говорим о доисторических временах, о том, что происходило три тысячи лет назад, а вы спрашиваете про каких-то янки!
– Как вы можете так говорить обо мне! – в свою очередь, с негодованием воскликнула его собеседница. Она собиралась высказать профессору еще что-то неприятное, но тут двери его кабинета открылись.
– Как дела, госпожа Джашер? – поинтересовалась Люси, заходя в комнату. – А вот и мы с Арчи.
Ужин готов, и вы…
– Я очень хочу есть, – заметила Селина, с радостью готовая выйти из неловкой ситуации – А то мистер Браддок, судя по всему, уже готов спустить на меня всех собак. – Она со смехом взяла юного Хоупа под локоть.
Мисс Кендал поморщилась. Ей не нравилось, как вдова словно присваивала себе любого мужчину, оказавшегося рядом с ней.
Глава III
Загадка гробницы
Один из обитателей дома Браддока, не состоящий в штате прислуги, являлся непосредственно слугой профессора.
Это был гротескных пропорций канак, пигмей по росту, но невероятно широкий в плечах, с короткими и толстыми ногами и длинными, могучими руками.