Рендом рассмеялся и спрятал изумруд в ящик стола.
Хоуп предположил, что держать такую драгоценность в ящике с таким ненадежным замком опасно, но его друг только покачал головой.
– Тут совершенно безопасно, – заверил он художника. – Никто не сунется в мой стол, и уж тем более никто не станет искать драгоценность, достойную королевской сокровищницы, в моем скромном жилище. – С этими словами он запер ящик и убрал ключ себе в карман. – Однако, должен признаться, что все происшедшее поставило меня в тупик.
– Тогда, раз уж ничего больше не идет на ум, почему бы нам и впрямь не навестить госпожу Джашер? Вы ведь это и хотели сделать?
– Да, – согласился сэр Фрэнк. – Мне нужно решить, что делать с этой женщиной.
Я собирался зайти к ней один, но раз вы здесь, пошли вместе.
– Буду рад составить вам компанию.
И все же, что вы собираетесь делать?
– Помочь ей, – уверенно сказал Рендом.
– Она этого не заслуживает, – ответил Хоуп, закурив новую сигару.
– А чего заслуживает любой из нас? – мрачно спросил баронет. – И что думает об этом деле мисс Кендал?
Предполагаю, Браддок все ей рассказал.
У него слишком длинный язык, чтобы держать его за зубами.
– Он рассказал ей все за ужином, в моем присутствии.
Однако Люси на вашей стороне.
Она сказала, что знала госпожу Джашер несколько лет и считает ее хорошим человеком, даже несмотря на вскрывшуюся правду.
– Она что же, по-прежнему хочет, чтобы ее отец женился на госпоже Джашер?
– Ее отчим, – быстро поправил Арчи. – Нет, это уже невозможно.
Но она хотела бы, чтобы вдове помогли выкарабкаться из тяжелой ситуации и дали шанс начать все заново.
Мне стоило больших усилий отговорить Люси от визита к этой ведьме.
– Но зачем?
Художник покраснел.
– Может, это и по-ханжески, – ответил он, – но после того, что случилось, я не хотел бы, чтобы моя невеста имела дело с этой женщиной… Считаете, что я не прав?
– Наверное, правы.
И все же я не считаю ее преступницей.
– Пожалуй, что так. Но дело не в ее характере. Мы не так много знаем о ней, и то лишь с ее слов, а она, конечно, постаралась выставить себя в лучшем свете.
Лучше всего будет расспросить ее обо всем, что ей известно, а потом отпустить, вручив небольшую сумму, которая позволила бы ей начать новую жизнь.
– Я непременно помогу ей, – сказал Рендом, глядя в огонь. – Не уверен, как именно.
Я лишь убежден, что эта несчастная – больше жертва, чем злодейка.
– Вы – солдат с совестью, что само по себе редкое сочетание.
Фрэнк рассмеялся.
– А почему солдат должен быть бессовестным?
Вы видели в своей жизни офицеров или только читали в дамских романах, какие мы все тупоголовые бездельники?
– Видел, конечно, и скажу: большинство просто прошли бы мимо, а не протянули бы оступившейся руку помощи.
– Любой настоящий мужчина, будь он военным или гражданским, не должен проходить мимо, когда он встречает такое несчастное существо.
Я полагаю, Хоуп, вы тоже поможете ей?
Художник энергично вскочил на ноги.
– Ну конечно!
Я с вами до конца, как выразился бы Харви.
Но сначала мне все-таки хотелось бы услышать, что госпожа Джашер нам расскажет.
– Едва ли она сможет рассказать что-то кроме того, что уже сказала, – заверил своего друга Рендом.
– Не верю, – покачал головой Арчи, застегивая пальто. – Неужели вы правда думаете, что ее письмо – всего лишь блеф?
Нет. Я полагаю, миссис Джашер все еще что-то скрывает.
Мало того, я уверен, что Болтон взял у матери одежду для нее и это она стояла под окном в тот вечер – пришла проверить, как идет их план.
– Если бы я так думал, то не стал бы помогать госпоже Джашер, – заверил его баронет.
– Конечно, стали бы.
Чем больше она нагрешила, тем больше нуждается в нашей помощи, мой друг.
Одевайтесь, и идем.
Скоро мы все узнаем, и, надеюсь, пистолеты нам для этого не понадобятся.
Сэр Фрэнк усмехнулся и поплотнее запахнул шинель.