С тем же успехом они могли искать иголку в стоге сена.
Преступник вынырнул из тумана, совершил свое грязное дело и в туман вернулся, не оставив ни единого шанса поймать себя.
Постепенно, ближе к полуночи, солдаты вернулись в форт, а любопытные разошлись по домам.
Но Хоуп и Рендом остались в доме вдовы вместе с доктором и констеблем.
Они были решительно настроены разгадать эту тайну, надеясь, что как только госпожа Джашер придет в себя, она откроет им правду.
– Думаю, все это связано с подброшенным мне изумрудом, – сказал баронет художнику. – И, разумеется, с убийством Болтона.
– Вы думаете, человек, пырнувший госпожу Джашер, – тот же самый негодяй, что удавил Сиднея Болтона? – уточнил полицейский.
– Скорее всего.
Быть может, это вдова послала изумруд, а тот человек попытался убить ее из мести?
– Но откуда у нее вообще взялся украденный камень?
– Бог его знает!
Возможно, она была сообщницей преступника!
У Арчи брови поползли вверх от удивления.
– Но кто же тогда этот таинственный негодяй?
– Я могу лишь повторить ваш ответ, мой друг: бог его знает! – вздохнул Фрэнк.
– Замечательно.
Только я надеюсь, что в этот раз Бог не позволит ему скрыться.
Иначе у Гартли, несомненно, появится дурная репутация, – невесело усмехнулся Хоуп. – Между прочим, я видел тут одного из слуг из «Пирамиды».
Надеюсь, этот дурак не примчится домой с новостью и не испугает Люси.
– Если вы так сильно переживаете по этому поводу, то ступайте в «Пирамиду» сами, – предложил ему баронет. – Госпожа Джашер без сознания, и доктор сказал, что она едва ли придет в себя в ближайшие часы.
– Нет, уже слишком поздний час, – покачал головой художник.
– Если они уже знают о новой трагедии, то могу поспорить, никто в доме не спит.
Хоуп кивнул:
– Может, вы и правы, я все равно предпочту остаться тут, пока миссис Джашер не придет в себя. Вместе с Рендомом он уселся в столовой и закурил.
Констебль Поинтер устроился в гостиной, стараясь, насколько возможно, сохранить нетронутым место преступления. Разбитое окно он загородил китайской ширмой, чтобы не пускать в дом холод.
Джейн и Робинсон все еще хлопотали в спальне над умирающей.
Врач был уверен, что жить вдове оставалось недолго.
Вокруг домика на болоте колыхалось море белого тумана. Ночная тьма сгустилась так, что ее, казалось, можно было резать ножом.
Никому из присутствовавших не случалось еще нести столь жуткую и утомительную вахту.
К четырем часам Арчи задремал в кресле. Его разбудило восклицание сэра Фрэнка, который не давал себе уснуть, куря сигары одну за другой.
Через мгновение художник был на ногах.
– В чем дело?
Рендом быстро метнулся к двери гостиной.
– Кажется, Поинтер нас зовет, – бросил он на ходу.
Комната была пуста, но ширма, стоявшая у разбитого окна, валялась на полу. За окном маячила грузная фигура констебля.
– Что за черт? – поинтересовался Рендом. – Констебль, в чем дело? Вы звали?
Полицейский вернулся в комнату.
– Да, звал.
Я почти задремал в этом кресле, и вдруг на меня из-за ширмы уставилось чье-то лицо!
Я вскочил на ноги, позвал на помощь и, бросившись к окну, уронил ширму.
– И что же дальше? – нетерпеливо спросил Фрэнк, видя, что констебль колеблется.
– Я никого не разглядел, однако уверен: этот человек через выбитое окно забрался в дом и наблюдал за мной из-за экрана.
– Тот, кто напал на госпожу Джашер?
– Не знаю, кто это был.
Но я уверен, мне это не привиделось.
Сейчас он, конечно, снова скрылся. Его не поймать: туман густой, как гороховый суп.
Хоуп и Рендом одновременно выглянули за окно, но в ночной тьме, среди густого тумана, они не видели ничего на расстоянии вытянутой руки.
Тогда друзья поставили ширму на место и, указав полицейскому быть начеку, вернулись в столовую.
Ежась от холода, Арчи спросил:
– Как вы думаете, полицейскому все это пригрезилось?