Вначале он прочитал признание миссис Джашер, а потом послал за господином Рендомом и допросил его самым тщательным образом, точно так же, как до этого допрашивал Арчибальда.
Также он долго говорил со служанкой Джейн.
Затем была вызвана вдова Энн, которая еще раз рассказала о взятой у нее одежде. Таким образом, Дэйт собрал весь возможный материал для предстоящего следствия.
В прошлый раз он мог предъявить присяжным лишь горстку улик, и вердикт их оказался ожидаемо расплывчатым.
Теперь же инспектор ликовал: у него были свидетели, пролившие свет и на новое убийство, и на старое.
Он уже принялся мечтать о повышении, прибавке к жалованью и хвалебных статьях в газетах, прославляющих его как блестящего и доблестного слугу закона.
К тому времени, как следствие завершилось, Дэйт уже уверовал, что сам разгадал тайну зеленой мумии.
Но прежде чем началось предварительное судебное разбирательство, произошло событие, поразившее всех и превратившее трагедию зеленой мумии в еще большую сенсацию, чем прежде, – а ведь вокруг нее с самого начала вилось множество сплетен и самых нелепых домыслов.
А дело было в том, что дон Педро де Гавангос, узнав о случившемся, был чрезвычайно поражен.
То, что он так долго пытался разгадать тайну, а ответы на все вопросы находились в руках профессора Браддока, поразило его до глубины души.
Он никогда не любил профессора, но и предположить не мог, что низкорослый забияка окажется настоящим преступником.
Однако сеньор не мог не признать, что в результате всех этих трагических событий к нему вернулся по крайней мере один изумруд – сэр Фрэнк принес ему драгоценный камень в полдень, в то время как вся деревня гудела, обсуждая убийство госпожи Джашер.
Рендом в подробностях рассказал перуанцу и его дочери всю эту невероятную историю, в завершение достав из кармана сияющую драгоценность.
– Боже мой! – только и смог сказать дон Педро. Его темные глаза засверкали от слез. – Хвала Всевышнему и Деве Марии! – и он поклонился, сотворив крестное знамение.
Сеньорита Инес, не в силах сдержать слезы, захлопала в ладоши, так как, подобно любой женщине, имела склонность к драгоценностям.
– Какой прекрасный камень! – восхитилась она. – Должно быть, он стоит огромную сумму…
– Второй такой изумруд профессор Браддок продал индийскому радже через агента за три тысячи фунтов, – рассказал Рендом.
– Ну, я выручу за этот камень много больше, – заверил его Педро. – Профессор продавал свой изумруд тайно. Он спешил заключить сделку и получить наличные. А я никуда не спешу.
Рано или поздно я получу за этот изумруд пять тысяч фунтов.
Он поднес камень к лучу солнечного света, и тот вспыхнул, подобно ярко-зеленому солнцу.
– Такая драгоценность достойна королевской короны, – торжественно произнес перуанец.
– Боюсь, что второй камень вы так никогда и не получите, – с сожалением заметил Рендом. – Полагаю, он уже на пути в Индию, если, конечно, запискам госпожи Джашер можно доверять.
– Не думайте об этом.
Я доволен и тем, что есть, сеньор.
У меня простые вкусы, и одного камня вполне хватит, чтобы восстановить благосостояние моего семейства.
Когда я вернусь с изумрудом и зеленой мумией, то все индейцы, которые знают о моем родстве с последним Инкой, будут приветствовать меня и оказывать мне соответствующее почтение.
– Похоже, вы забыли, что мумию забрал профессор Браддок, – напомнил ему Фрэнк, нахмурившись.
– Они с ней далеко не уйдут, – проговорила донна Инес, пожав плечами.
– А вот я несильно уверен в этом, дорогая, – возразил сэр Фрэнк. – Саркофаг нетяжелый, после убийства они управились с ним довольно легко.
К тому же они сбежали рано утром, точнее, еще ночью, под покровом плотного тумана.
– Туман давно рассеялся, – пробормотал де Гавангос, глядя через окно на улицу, где в ясном небе сияло зимнее солнце. – Рано или поздно их поймают.
– А вы хотите, чтобы их поймали? – неожиданно спросил Рендом.
– Не профессора.
Мне жаль Люси, поэтому я все же надеюсь, что он сбежит. Но дикарь, который прикончил двух англичан, должен болтаться на виселице.
– Тут я с вами согласен, – вздохнул баронет. – Что ж, дон Педро, мне кажется, что вас больше ничто не задерживает в Гартли.
Однако я попросил бы вас остаться на время следствия, а кроме того, поприсутствовать на похоронах госпожи Джашер.
А потом вы сможете отправиться в Лондон и дождаться там Рождества.
– Но почему я должен оставаться в Лондоне? – удивленно спросил перуанец.
Рендом посмотрел на донну Инес, которая тут же сильно покраснела.
– Вы не забыли, что дали согласие на мой брак с…
– Ах, да… – грустно улыбнулся Педро. – Я вернусь в Лиму с одним драгоценным камнем, но при этом потеряю другой…
– Не мучай себя этим, отец, – улыбнулась ему сеньорита. – После того, как мы поженимся, мы на яхте сэра Фрэнка приплывем в Кальяо.
– На нашей яхте, – улыбнувшись, поправил невесту Рендом.
– Нашей, – повторила за ним Инес. – И тогда ты убедишься, что я стала настоящей английской дамой.
– Но, смотри, не забывай, что ты – перуанка, – заметил дон Педро.
– И потомок Инки Касаса, – добавила его дочь, игриво посмотрев на своего жениха. – Не забудьте, сеньор, что вы женитесь на принцессе.
– Я женюсь на самой очаровательной девушке в мире, – ответил тот и подхватил ее на руки, несмотря на неодобрительный взгляд де Гавангоса, который, судя по всему, придерживался строгих правил испанского этикета.
– Есть еще одна вещь, которую вы должны сделать для меня, молодой человек, прежде чем этот случай с воровством и убийством останется в прошлом, – спокойно сказал дон Педро.
– Какая же? – спросил сэр Фрэнк, не выпуская невесту из рук.
– Сегодня вечером, в восемь часов, капитан Харви – или Густав Ваза, если вам так больше нравится, – отправится вниз по реке на своем новом корабле «Светлячок».