Зеленые глаза Баст
Глава 1. Я ВИЖУ ГЛАЗА
— Добрый вечер, сэр.
Как вам ветерок?
— Ну и ветрище, сержант, — ответил я.
— Думаю, неплохо бы зайти к вам в караулку и разжечь трубку, если позволите.
— Конечно, сэр.
Нынче спички не укупишь, чтоб просто так ими разбрасываться.
Но, кажется, гроза утихает.
— Вот и хорошо, — сказал я, переступая порог крохотной сторожки, поставленной в начале старой деревенской улицы вместо караульной будки для дежурного полицейского.
— Путь мне предстоит неблизкий.
— Да.
Ведь до вашего дома даже патрульные не добираются? — задумчиво произнес мой знакомец, пока я, укрывшись от пронзительного ветра, набивал трубку.
— Всегда считал, что вам, человеку, не сидящему на месте, должно быть жутко неудобно обитать в такой глуши.
— В этом вся прелесть.
Живи я где-нибудь поближе, мне бы и минуты покоя не дали, — объяснил я.
— И вместе с тем всего час — и я на Флит-стрит.
Я нередко останавливался поболтать с полицейскими, успев перезнакомиться почти со всеми офицерами П-ско-го дивизиона, заступающими здесь на пост.
Ночью, когда окрестные жители разбредались по постелям, на улице становилось пустынно, и темные дома словно прятались поглубже за садами, отделяющими их от дороги.
Тьма — призрак прошедших дней, когда не знали ни поездов, ни автобусов, — возвращала в деревню атмосферу старого мира, скрадывая красный кирпич и штукатурку, пришедшие на смену деревянным балкам каркасных домов.
Однако в тихую погоду сюда доносился приглушенный гул бессонного города, а если ветер дул с севера, то можно было сосчитать, сколько раз пробил большой колокол собора святого Павла.
Я стоял под крышей маленькой сторожки и прислушивался к стуку дождя по раскидистым ветвям и журчанию бурного ручья, несущегося по водостоку у моих ног. Последние порывы беснующегося ветра трепали кроны растущих на обочинах деревьев.
— Ночка нынче попрохладнее, — сказал сержант.
Я кивнул, пытаясь разжечь трубку.
Гроза была приятной переменой после недель тропического зноя, который иногда обрушивается на Лондон в июле или августе жарким дыханием Африки, и сердце радовалось принесенной ненастьем прохладе.
— Что ж, мне пора. Доброй ночи, — сказал я, собираясь уходить. Вдруг в сторожке затрезвонил телефон.
— Слушаю, — снял трубку сержант.
Мне стало немного любопытно, и я задержался.
— Ред-Хаус на Колледж-роуд? — продолжил сержант.
— Да, знаю.
Он на участке Болтона. Сам Болтон вот-вот подойдет.
Хорошо, я ему передам.
Сержант повесил трубку и, повернувшись ко мне, с улыбкой покачал головой.
— Чего только полицейским делать ни приходится, сэр, — доверительно сообщил он.
— Вот, к примеру, вчера вечером в участок позвонил мужчина и попросил передать мне, чтобы я остановил низенькую дородную блондинку в большой синей шляпе (это были единственные приметы) и сказал ей, что ее мужу необходимо выйти, но его ключ лежит в собачьей конуре!
Он добродушно засмеялся.
— Или вот нынче, — возобновил он свой рассказ, — звонит некто и говорит, что думает, да, заметьте, думает, что забыл запереть гараж. Так не посмотрит ли констебль, патрулирующий улицу, в гараже ключи или нет.
Если они там, то не запрет ли он ворота изнутри, а сам выйдет через задний вход, запрет ту дверь и занесет ключи в полицейский участок в конце дежурства!
— Да, — сказал я.
— Есть на свете такие растяпы.
Но это вы ведь не об особняке Ред-Хаус на Колледж-роуд?
— О нем, — ответил сержант, высовываясь из сторожки и вглядываясь во тьму.
— А, вот и Болтон.
Это относилось к коренастому краснолицему констеблю, который, громко шлепая по размокшей дороге, приближался к нам.
— Болтон, тебе нашлась работенка, — крикнул сержант.
— Слушай, знаешь Ред-Хаус на Колледж-роуд?
Болтон снял шлем и поскреб коротко остриженную голову.
— Дайте-ка поразмыслить, — задумался он, — это дом справа…
— Нет же, — перебил я.
— Надо идти вниз по улице налево, он стоит отдельно от других, огорожен высокой кирпичной стеной.