Ошибусь ли я, если предположу, что недавно он запутался в колючей проволоке?
К моему откровенному разочарованию, Мартин лишь порычал что-то в ответ и мрачно покачал головой; Хокинс, как зеркало, повторил его неопределенное покачивание.
— Он сильно покалечился? — не сдавался я.
— Одна царапина глубокая, — ответил Хокинс и бросил извиняющийся взгляд на трактирщика.
Неприятный инцидент, казалось, сблизил их.
— Та, что на шее.
Но он-то над своей внешностью трясется, да, Мартин?
— Точно, — согласился Мартин.
Я взял быка за рога.
Я никогда не упускал шансов такого рода, и не столь важно, насколько значимым мог показаться тот или иной эпизод: я не раз убеждался, что именно случайные находки зачастую приводят к искомой сути, к настоящей новости.
— Так выпьем, джентльмены, — сказал я, — скоро ночь, но до десяти есть время пропустить стаканчик виски.
Мои усилия увенчались успехом, потому что, пока Мартин едва ли не с готовностью разливал напиток, у Хокинса развязался язык.
— То был молодой мистер Эдвард Хайнс, сэр, — поведал он торжественным шепотом.
— Его отец самый богатый фермер в наших краях, а молодой мистер Эдвард знатный бабник, точно-точно.
Уж поверьте, и того не скрывает.
Как сюда наведается, тут же выложит, за кем ухлестывает.
И горе той, кто ему поддастся.
Хорошо хоть моя дочурка в Лондоне, пока этот мистер Эдвард тут толчется, правда-правда.
Трактирщик поставил стаканы на стойку, и Хокинс умолк.
— Ваше здоровье! — сказал я. Потом добавил: — Так что там наш покалеченный юный друг?
— Да уж, — продолжил Хокинс, — как-то это все смешно, да, Мартин?
Трактирщик зарычал.
— Мистер Эдвард зашел сюда недели три назад, весь из себя такой важный.
Сказал, что у него свидание с лондонской дамой, вроде бы та из самого Западного Уингема с ним повидаться приехала.
Правда, Мартин?
Мартин подтвердил.
— Он с ней и повидался, — заявил Хокинс, изображая наивного школьника.
— И еще через четыре дня повидался.
Она ему подарочек сделала — на долгую память.
Он нам показал.
А после он ее и в третий раз повидал, и…
Хокинс замолк и посмотрел на трактирщика, будто безмолвно просил помочь все мне разъяснить про то третье свидание с загадочной «лондонской дамой».
— Продолжай, расскажи ему, — произнес Мартин.
— Он здесь остановился; вроде парень неплохой.
Я искренне обрадовался комплименту, сделанному в самой длинной реплике трактирщика, и отсалютовал ему стаканом.
— Ну ладно, — продолжил Хокинс, — мы не видали его пару вечеров, однако в ту среду…
— В тот четверг, — поправил Мартин.
— Верно говоришь, — согласился Хокинс, — то был четверг.
Я как раз днем шел сюда и встретил старшего Хайнса, а он возвращался с Уингемского рынка.
То четверг был.
Так вот, в тот самый четверг молодой мистер Эдвард явился затемно.
Тайком проскользнул.
Нас вроде тут трое али четверо сидело, так ведь, Мартин?
Точно, был то базарный день.
Украдкой он проскользнул, а с лицом сами знаете что, только хуже.
Словечка никому не вымолвил, но и мы молчок.
Проглотил залпом двойную порцию виски и так же бочком назад.
Вот история так история, да, сэр?
И он победоносно взглянул на меня.
Честно говоря, я-то чувствовал одно только разочарование.