— Вы грубиян, сэр! — взорвался он и наклонил ко мне перекошенное свирепой злобой хищное лицо.
— Жаль, что вам так кажется, — уже равнодушно произнес я: поведение евразийца теперь виделось мне не просто досадным, но сумасшедшим.
— Я бы ни за что не стал намеренно провоцировать больного человека, а ваш тон и манера общения однозначно указывают, что у вас жар.
Он на секунду застыл, склонившись в мою сторону и словно готовясь броситься на меня, затем воскликнул:
— Ох, да! Вы правы, мистер Аддисон.
Я столько прожил в одиночестве, что мои манеры, боюсь, стали резковаты.
Не придавайте этому значения.
Итак, она ушла?
— Если вы о даме, навестившей меня полчаса назад, то да, ушла.
Он распрямился и встал передо мной — великан в маленькой комнате, огромный, костлявый.
— Ага!
И это была не моя племянница?
— Не имею удовольствия быть знакомым с вашей родственницей, доктор Гриф.
— Ладно.
Как скажете.
Доброго вам дня, мистер Аддисон.
Он повернулся, наклонил голову и вышел из кофейной.
Когда я вслед за ним появился в коридоре, он уже покидал трактир.
Мартин смущенно стоял у входа в питейный зал, и я присоединился к нему, желая поговорить; я отметил, что потрепанного незнакомца со скамейки как не бывало.
— Мартин! — начал я.
— Я-то полагал, что у вас здесь посетитель.
— Когда вы спустились сюда, так и было.
Но он ушел с Кассимом и Хокинсом.
Они собирались показать ему дорогу к Мэнтону.
— С Кассимом?
— Ага.
Мартин что-то проворчал и удалился за стойку.
— Интересные люди обитают в ваших краях.
— Даже чересчур интересные.
— Например, Кассим… это не английское имя.
Мартин издал грохочущий звук — единственный вариант смеха в его исполнении.
— Английское! — сказал он.
— Да Кассим черен, что ваша шляпа!
Положим, шляпа у меня была серая, однако я не стал заострять на этом внимание.
— Что! — воскликнул я. — Он негр?
— Черный мавр.
Это все, что я знаю и хочу знать. К тому же немой!
— Немой! Хокинс дружит с немым?
— Бог его знает.
Нынче все наперекосяк.
— Не живет ли с доктором Грифом некая леди?
— Может, живет, а может, и нет.
Хотя слухи ходят.
В целом, это было все, что мне удалось вытянуть из трактирщика. Я раскурил трубку и уселся на скамейку у дверей, пытаясь привести все собранные сведения в какое-то подобие порядка.
Я полагал, что можно не брать в расчет недобрую славу доктора Дамара Грифа среди местных, но мне самому довелось понаблюдать за этим человеком, и я пришел к выводу, что многое в нем не понимал и понять не мог.
Во-первых, то, что кто-то добровольно поселился в таком уединенном месте, как Белл-Хаус, было само по себе примечательно.
Зачем своенравному евразийцу уединяться здесь с одним только черным слугой?
Я подумал, что и сам живу на отшибе, но сравнение показалось мне неуместным.
Во-вторых, что это за «племянница», столь тщательно оберегаемая доктором Грифом?
И если это не кто иной, как моя недавняя прекрасная гостья, почему она искала встречи со мной?