— Фонариком пользоваться разрешается? — спросил я.
— На лестнице, но как только мы войдем в комнату наверху, сразу выключайте его.
Он толчком распахнул дверь моей спальни, вбежал и тотчас выскочил, захлопнув дверь, словно его гнали черти!
Потом мы оба опрометью кинулись по лестнице в комнату наверху. Признаюсь, я даже засомневался, в своем ли уме мой приятель.
Но мне не пришлось долго ждать, чтобы убедиться в справедливости его опасений.
Едва я дотронулся до дверной ручки, не успев еще открыть дверь, как здание «Эбби-Инн» содрогнулось, пол ходуном заходил у меня под ногами, а в комнате внизу раздался оглушительный взрыв!
Эхо или нечто, прозвучавшее как эхо, резкое и отрывистое, донеслось с отдаленных холмов.
Глава 20. РАССКАЗ ГАТТОНА
— Сейчас туда лучше не ходить, — устало проговорил Гаттон, — это может быть опасно.
И нам не стоит забывать о вероятности пожара, — добавил он.
Повсюду слышались сонные голоса и громкие возгласы — жуткий шум взрыва, естественно, перебудил всех в трактире.
Я и сам был в таком замешательстве, что никак не мог уразуметь, что произошло.
Лишь в одном я не сомневался: Гаттон спас мне жизнь.
В соседней комнате раздался шорох, зазвучали шаги и вскоре показался ошеломленный Мартин в ночной рубашке.
— Мистер Аддисон, — произнес он и уставился на нас, глядя то на меня, то на моего товарища.
— Пусть никто не выходит из комнат, — решительно заявил Гаттон, — пока я не разрешу.
— Э-э… — начал было Мартин.
— Я офицер полиции, — сказал Гаттон, — и вы будете подчиняться моим приказам.
Кто-нибудь живет на одном этаже с мистером Аддисоном?
— Нет, сэр, — ответил полусонный Мартин, успевший тем не менее понять, что незнакомый бродяга облечен властью.
Над нами послышались шаги, и Гаттон повторил: — Прикажите всем оставаться в комнатах!
Мартин послушно выкрикнул приказание.
— Что у вас есть на случай пожара? — продолжал инспектор.
С лестничной площадки наверху на нас глазели несколько растрепанных голов, но все молчали. Наконец Мартин собрался с мыслями и ответил:
— В стойлах ведра… есть колодец.
Уилкинс ночует над конюшней…
— Можете позвать его, не спускаясь вниз?
— Попытаюсь, — последовал ответ.
Мартин прошел к окну на площадке между этажами и широко распахнул его.
— Уилкинс!
Уилкинс! — взревел он, высунувшись из окна.
— Чего, хозяин?! — тихо раздалось откуда-то снизу.
— Скажите, чтобы оставался при ведрах. И ни шагу со двора без моего распоряжения, — приказал Гаттон.
Мартин передал команды инспектора так громко, что их, должно быть, услышали и в Лиуэйз, и застыл у окна, недоуменно почесывая затылок.
Среди изумленной компании, собравшейся в ту ночь под крышей «Эбби-Инн», я был, пожалуй, потрясен сильнее всех.
— Ради Бога, объясните, что все это означает! — обратился я к Гаттону.
— Это означает, — ответил инспектор, и под гримом я узнал его обычную мрачную усмешку, — что между вами и вечностью была одна только спичка!
Но и теперь не время расслабляться, хотя я бы не торопился заходить в вашу комнату.
Нам есть что обсудить, так что давайте найдем место, где мы сможем поговорить без помех.
Мы прошли в большой пустой зал в задней части трактира.
Дверь была открыта, и я слышал, как прислуга и работники заведения возбужденно галдели в комнате Мартина дальше по коридору.
За всю историю своего существования «Эбби-Инн» ни разу не сталкивался с чем-либо подобным.
— Полагаю, мы сэкономим время, если вы первым подробно поведаете о том, что тут произошло, — сказал Гаттон.
— Хорошо, — согласился я, — но прежде ответьте, когда вы прибыли сюда?
— Через полтора часа после получения вашей шифрограммы!
Приехал на автомобиле.
Он сейчас в Мэнтоне.
— Для чего этот маскарад?
— Скоро объясню.
А пока послушаю вас.