— Это постепенно приводит нас к правде, мистер Аддисон, и эта правда, когда мы наконец ее узнаем, окажется гораздо ужаснее, чем мы смеем подозревать.
Оставляя в стоне прочие свидетельства мистера Хардэйкра, я перехожу к смерти мистера Роджера Каверли. Он умер в Швейцарии при настолько темных обстоятельствах, что нам уже, боюсь, не узнать всех подробностей.
Я, однако, не сомневаюсь в одном: дело тут нечистое.
— Иными словами, Роджера Каверли… убили?
— Я твердо в этом уверен, — ответил Гаттон, раскуривая трубку.
— Полагаю, он был первой жертвой.
— Первой жертвой?
— Мистер Аддисон, я согласен с поверенным покойного сэра Бернема: пауком в самом сердце тенет является доктор Дамар Гриф.
Горе из-за безвременной смерти сына стало ударом, от которого сэр Бернем так и не оправился, и Фрайарз-Парк перешел к последней своей хозяйке, леди Бернем, а та целиком и полностью находилась под влиянием приезжего врача.
— Но, Гаттон, — воскликнул я, — где же сама леди Бернем?
— Думаю, она умерла! — мрачно ответил он.
— Как ни странно, у этой дамы не осталось живых родственников, а отношений с сэром Маркусом и семьей мужа она не поддерживала, так что скрыть ее смерть было несложно.
— Гаттон, неужели вы намекаете, что и с ней дело нечисто?
— Ни в коем случае!
Ясно как день, что целью всего этого запутанного заговора было скрыть факт ее смерти!
Злоумышленникам она была нужна живой, а не мертвой, мистер Аддисон. Они намеревались и далее разыгрывать сей траурный фарс, пока…
— Что?
— Пока сэра Эрика не повесят за убийство кузена!
— Гаттон!
О чем вы?
— Он последний из рода Каверли! — коротко ответил инспектор.
— Только так не останется опасности, что имение выкупят.
— Опасности?
— Безусловно.
Фрайарз-Парк — или Белл-Хаус — связаны с некой тайной, для сохранения которой собственность должна оставаться во владении доктора Дамара Грифа, как это и было на деле после смерти сэра Бернема!
Здесь многое не подлежит сомнению, и хотя Эрик Каверли упрямо молчит, один из моих людей, изучая архив сэра Маркуса, обнаружил вчера бумагу, которая, наряду с рассказом мистера Хардэйкра и вашей телеграммой, заставила меня помчаться в Кросслиз.
— Что это было?
— Приглашение от доктора Дамара Грифа, присланное сэру Маркусу почти сразу после смерти сэра Бернема и содержавшее просьбу посетить Фрайарз-Парк!
По словам врача, несмотря на то, что здоровье леди Каверли не позволяло ей принимать гостей, ей очень хотелось увидеться с сэром Маркусом и устранить все существующие между ними недоразумения.
Но наиболее любопытно то, что доктор предложил сэру Маркусу остановиться здесь!
— В «Эбби-Инн»?
— Именно.
Вы занимали «лучшую комнату» в трактире, и сэр Маркус, прими он приглашение евразийца, тоже поселился бы в ней.
Словом, все улики и так вели во Фрайарз-Парк, но то, что вы в своем послании упомянули некоего доктора Дамара Грифа как лицо подозрительное и попросили меня разузнать о его прошлом, стало последней каплей.
Честно говоря, я понял, что вы допустили промах, однако я обернул его в свою пользу и решил взглянуть на эти места лично и при этом не дать доктору Дамару Грифу ни малейшего повода заподозрить, что я хоть как-то связан с делом.
В полиции графства я навел справки об этом крае и наиболее «примечательных» его обитателях, а вылазку, осуществленную вами сегодня ночью, я проделал еще вчера!
— Как?
Вы побывали в Фрайарз-Парке?
— Побывал.
Но внутрь проник не через дверь.
Мне и в голову не пришло, что она не заперта!
У меня при себе имелся набор отмычек (и на всякий случай ордер), а в дом я пробрался через кухню!
Подобно вам, я обнаружил, что в доме, несомненно, давно никто не живет.
Это меня немало озадачило.
Но я успел сделать больше, чем вы.
Я забрался на верхушку башни!
— На саму башню?!
— Да.
Через минуту я расскажу вам, что там увидел.
Для начала вкратце скажу, что вылазка помогла мне разоблачить ложь о больной леди Каверли, но больше ничего полезного для следствия, казалось, я не обнаружил.