Смотрите!
— Что это за чертовщина? — пробормотал я и спросил, глядя ему в лицо: — Это еще что такое?
— Отойдите, — сухо сказал он и вытащил меня обратно на крыльцо.
— Чувствуете странный запах?
— Да, какая-то жуткая мерзость.
Гаттон мрачно кивнул.
— Одному Богу известно, что тут произошло после вашего ухода, — сказал он, — но я твердо уверен в одном: вы, должно быть, заговоренный, мистер Аддисон.
Это уже третье покушение на вашу жизнь!
Удушающий запах, проникший ко мне в ноздри, показался смутно знакомым, но я никак не мог припомнить, где и когда с ним сталкивался.
— Надо открыть окна! — громко приказал Гаттон.
Подкрепляя слово делом, он достал носовой платок, прижал его к лицу и побежал по коридору, рассекая ботинками загадочный туман.
Через мгновение я услышал стук быстро поднятого вверх сдвижного окна, потом еще одного.
— Не загораживайте дверь! — послышался приглушенный голос.
И Гаттон выбежал на улицу, кашляя и задыхаясь от паров, курящихся над сверхъестественным туманом в коридоре.
На дорожке, ведущей от калитки к крыльцу, появился полицейский шофер.
— Оставайтесь у автомобиля, — приказал Гаттон.
— Ждите моих дальнейших указаний.
Я почти не слушал его, наблюдая за серым туманом.
Я видел, как он смертельной дымкой струится из коттеджа и ползет прочь по газону и клумбам, направо и налево от двери.
— Пусть развеется, — сказал Гаттон, — полагаю, один глубокий вдох этого вещества способен прикончить человека!
Не успел он договорить, как я вдруг догадался о происхождении тумана.
— «Эбби-Инн»! — прошептал я. —
«Эбби-Инн»!
— Ого! Вы наконец раскрыли тайну?
Но можете ли вы объяснить, отчего эта дрянь клубится над полами у вас дома?
— Не могу, — признался я.
— Но мы просто обязаны войти.
Нас может ждать худшее!
— Да, рискнем прямо сейчас, — согласился инспектор.
Держась рядом, мы вошли в дом и двинулись к кабинету.
Когда мы проходили мимо дверей передней, в которой стоял телефон, я заглянул внутрь и простонал: — О боже, Гаттон!
Смотрите!
Он поравнялся со мной, и мы оба оцепенели от ужаса, не в силах сдвинуться с места или отвести взгляд от комнатки.
Я упоминал, что Коутс, уходя из дома, неизменно закрывал окна, но здесь окно осталось открытым, а на полу лицом вниз лежал человек!
На нем был плащ; его шляпа, вероятно, слетевшая с головы при падении, закатилась под столик.
Здесь особенно сильно чувствовался едкий запах. Глядя на распростертого ничком мужчину, которого пока не мог узнать, так как видел один лишь затылок, я тихо прошептал:
— Ох, Гаттон!
Смотрите… он с кем-то разговаривал!
— Вижу! — мрачно изрек Гаттон.
Левой рукой лежащий мужчина крепко сжимал телефон!
— Нам понадобятся противогазы, — сказал инспектор.
В его словах была правда.
Я успел узнать запах отравляющего вещества.
Тот же самый, что мы почувствовали, спустившись в верхнего этажа «Эбби-Инн» в мою комнату после взрыва таинственного снаряда.
Одним словом, мой коттедж был заполнен ядовитым газом!
— В любом случае, надо рискнуть, — сказал Гаттон, — и выяснить, кто это.
Я кивнул. Голова кружилась от дурных предчувствий.
Быстро нагнувшись, инспектор перевернул лежащего человека, и я едва сдержал хриплый крик ужаса…
Это был Эрик Каверли!
Окутанная испарениями комната поплыла у меня перед глазами, стоило мне взглянуть в кошмарное, перекошенное лицо, начавшее приобретать зеленоватый оттенок, такой же, как у сэра Маркуса в то утро, когда его тело вынесли из трюма «Оритоги».