— Вытаскиваем его, — сипло распорядился Гаттон, — возможно, он еще жив.
Мы наклонились, но вдруг оба ощутили сильную тошноту: пары серого тумана, все еще висящие в воздухе, не растеряли своего смертельного яда.
Тем не менее, нам удалось вытащить Эрика Каверли в коридор.
Здесь нужно было освободить телефон, мертвой хваткой зажатый в его руке.
Я смотрел в сторону, пока Гаттон проделывал это, затем мы вдвоем вынесли Каверли на крыльцо.
Там мы опять содрогнулись от болезненного приступа.
Гаттон первым пришел в себя и сумел наклониться достаточно низко, чтобы осмотреть жертву дьявольского нападения.
Я судорожно схватился за столб на крыльце и прошептал:
— Только не говорите, что он мертв.
Но Гаттон выпрямился и коротко кивнул.
— Он был последним, — угрюмо сказал инспектор.
— Они все же победили.
Полицейский шофер оцепенело взирал на происходящее из-за калитки, где оставался по приказу инспектора. Гаттон поманил его, и он подошел.
— Известите дежурного офицера и вызовите врача, — сказал Гаттон.
— Где живет ближайший врач? — обратился он ко мне.
Я быстро объяснил шоферу дорогу, он побежал к автомобилю и вскоре уже мчался к дому местного доктора.
Мне нелегко описывать ужас следующих минут, когда мы, побаиваясь входить в дом, стояли в палисаднике у крыльца и глядели на тело человека, встретившего смерть под моей крышей при обстоятельствах одновременно зловещих и непостижимых.
Трагическим оказалось оправдание Эрика Каверли: он доказал свою невиновность собственной гибелью.
Сомнений не оставалось — он пал жертвой тех же злоумышленников, что и его кузен.
Как я уже упоминал, дом мой стоит в месте до странности уединенном, пусть и недалеко от бессонных лондонских улиц; помню, что в промежутке между отъездом шофера и его возвращением с врачом и двумя полицейскими из местного участка, мимо прошел только один человек, да и то по другой стороне дороги.
Разве мог этот случайный прохожий заподозрить, какая драма сокрыта от его взора высокой изгородью, отделяющей сад от дороги!
Когда звук шагов стих вдали, Гаттон вдруг предложил: — Пойдемте!
Пора попробовать.
Хочется докопаться до сути этого телефонного трюка.
Мы вернулись к двери передней и встали рядом, глядя на телефон, с таким трудом вырванный у мертвеца.
Инспектор наклонился и поднял аппарат с пола.
К этому времени смертельный туман несколько развеялся, и мы оба непонимающе уставились на телефон в руках Гаттона.
На первый взгляд он казался совершенно обычным, и на табличке, прикрепленной аппарату специально для этой цели, значился мой номер.
Но как только мы вошли в комнату, я заметил кое-что, что никак нельзя было назвать обычным.
Зеленый шнур из розетки в стене уходил наружу, в открытое окно, а кабель аппарата в руках инспектора к розетке не подсоединялся — он был протянут с улицы через окно внутрь дома и, очевидно, крепился к чему-то в саду!
— Что бы это значило, Гаттон?! — вырвалось у меня.
Гаттон, не менее ошеломленный, чем я, поставил телефон на столик и, полностью раскрыв окно, высунулся во двор.
— Ого! — вскричал он.
— Кабель идет на крышу сарая!
— На крышу сарая! — недоверчиво повторил я.
Но Гаттон меня не слушал и продолжил:
— А это что еще за чертовщина?
Он потянул что-то с клумбы под окном и повернулся ко мне. В руках у него был… второй телефон!
— Гаттон! — я взял у него аппарат. — Вот это мой настоящий телефон!
Смотрите!
Его провод подключен к розетке.
— Я не слепой, — ответил инспектор.
— Телефон просто вытащили на улицу, заменив дубликатом.
Вижу, у сарая стоит лестница.
Давайте-ка посмотрим, куда приведет нас шнур поддельного телефона.
Эту лестницу обычно использовал Коутс, когда работал в саду; и сейчас Гаттон вылез из окна, поднялся по ней и осмотрел крышу сарая, где я хранил инструменты.
— Ага! — воскликнул он.
— Газовый баллон!
— Что?!
Он ткнул пальцем в зеленый провод.