Люди, наблюдавшие за домом, растерялись, когда из окон начало вырываться пламя — и, как следствие, упустили доктора Дамара Грифа.
— Вы уверены, что он и вправду сбежал?
Гаттон бросил на меня мрачный взгляд.
— А кто, по-вашему, проделал фокус с телефоном? — спросил он.
— Вдобавок, этот болван Блайз действительно слышал, как автомобиль выехал на дорогу!
Что говорить — они безбожно испортили все дело.
Мой марафонский забег спас вам жизнь, мистер Аддисон, но, похоже, из-за него я потерпел провал!
У нас в руках супруги Хокинсы.
Неприятная парочка, однако они скорее простаки, чем негодяи.
Лично я убежден, что они и не подозревали о смерти леди Бернем Каверли.
Дамар Гриф представил им положение так, будто она потеряла рассудок.
— Господи! Какое коварство!
— Изощренный план.
Хокинс, кажется, считал, что его обязанности, то есть охрана парка от нежданных посетителей, были продиктованы необходимостью.
Он полагал, что если кто-то узнает о том, чем именно больна леди Каверли, ее поместят в сумасшедший дом!
А также думал, что за ней присматривает сиделка.
— Сиделка!
— Да.
Он уверял меня, что видел и слышал ее!
Миссис Хокинс тоже не сомневалась в ее существовании.
Но, между прочим, ни одного из них никогда не пускали в дом.
Зато доктор Дамар Гриф щедро им платил — и они не жаловались.
Кем была эта «сиделка», думаю, очевидно?
— Конечно.
Но как они избавились от несчастной леди Каверли… и почему сделали это в абсолютной тайне?
— Ну, — медленно начал Гаттон, — я вновь просмотрел все свои записи, связанные с делом, и составил нечто вроде конспекта, суть которого сводится к следующему: вся цепочка преступлений ведет к определенным финансовым договоренностям между покойным сэром Бернемом и приезжим доктором.
Возможно, в Белл-Хаусе евразиец держал что-то такое, что было нельзя перевезти, и больше всего на свете боялся, что владельцем Парка станет наследник.
Полагаю, усопшая леди Бернем была в его полной власти, а смерть ее (наше расследование во Фрайарз-Парке показало, что там никто не жил по меньшей мере год) он вознамерился скрывать, притворяясь, что ухаживает за больной, пока…
— Пока не останется живых наследников! — возбужденно перебил я.
— Точно, Гаттон!
Я и сам об этом догадывался!
— Сейчас мы получили, — продолжал инспектор, — сведения, касающиеся обстоятельств кончины Роджера Каверли в Базеле.
До сих пор не было прямых доказательств насильственной смерти (а также причин подозревать, что они имеются), но я знаю, что местный врач, посещавший его в гостинице, и специалист, срочно приехавший из Цюриха, так и не сошлись во мнениях, от чего именно он умер.
Симптомы довольно близко напоминали, к примеру, те, что возникают при змеином укусе, но, естественно, никому и в голову не придет искать ядовитых змей в Швейцарии.
На коже было найдено некое воспаление, — Гаттон заглянул в свой блокнот, — по виду схожее с экземой или чем-то подобным, но оно, по словам медиков, не имело отношения к причине смерти.
В свидетельстве причиной ее названа просто синкопа, хотя юноша не страдал наследственными сердечными заболеваниями или иными болезнями, какие могли бы объяснить столь раннюю смерть от сердечного приступа.
И за время его пребывания в Базеле не произошло ничего такого, что могло бы пролить свет на загадку.
Хотя тогда, и это вполне объяснимо, никаких подозрений не возникло, лично я считаю смерть Роджера Каверли первой в череде преступлений, в которых повинен доктор Дамар Гриф!
— Но мне по-прежнему не ясна его цель, — заметил я.
— В каком-то смысле она не ясна и мне, — отозвался Гаттон. — Учитывая, что мальчик погиб в то время, когда здоровье его отца, сэра Бернема, уже давало поводы для беспокойства, я пришел к заключению, что его убрали по одной простой причине: кто-то опасался, что он унаследует Фрайарз-Парк.
Безусловно, приглашение, присланное доктором Дамаром Грифом сэру Маркусу, является очень серьезной уликой, а если вспомнить, что оно пришло сразу после приезда сэра Маркуса из России, то вывод напрашивается сам собой.
Сэр Маркус унаследовал титул сэра Бернема, когда был по делам службы в Архангельске.
Я думаю, что в России он оказался недосягаем для евразийского доктора.
Но стоило ему вернуться, пришло приглашение; совершенно понятно, что ему предназначалась та же участь, какой едва избежали вы сами!
Вспомните, на вершине башни во Фрайарз-Парке стояла гаубица, и я уверяю вас, появилась она там не вчера.
Короче говоря, я не сомневаюсь, что ее установили перед визитом сэра Маркуса, а план вашего устранения придумали позже.
Следующим шагом доктора был план убийства в РедХаусе, и он сработал практически безупречно.
Если бы не непредвиденный случай в доках, интрига бы удалась целиком, однако эта неудача не смогла полностью разоблачить замысел убийцы, потому что единственной уликой, указывающей на его личность, была статуэтка кошки.
— Неплохо бы объяснить, как она оказалась там, — сказал я.
Гаттон сосредоточенно разжег трубку.