Дав указания Скотланд-Ярду по поводу извозчика, доставившего ящик в порт, и составив официальное заявление для представителей прессы, инспектор Гаттон втиснулся в мой двухместный автомобильчик, и вскоре мы уже раскачивались и подпрыгивали на побитой мостовой улиц Ист-Энда.
Мы узнали последний лондонский адрес сэра Маркуса, неизвестный мне, из его визитки, и вскоре, с глубоким волнением в груди, я вместе с Гаттоном поднимался по лестнице в апартаменты убитого баронета.
Не успели мы дойти до двери, как она распахнулась и оттуда вышел человек, несомненно, полицейский в штатском.
За его спиной я заметил печального и несколько растрепанного мужчину, которого принял за дворецкого покойного сэра Маркуса.
— Здравствуйте, Блайз! — поприветствовал Гаттон коллегу. — Кто вас сюда послал?
— Слуга сэра Маркуса, Моррис, позвонил в Скотланд-Ярд, — последовал ответ, — так как не мог понять, что произошло с его хозяином, и меня отправили к нему.
— Вот как, — сказал Гаттон, — хорошо.
Напишите для меня отчет по всей форме.
Блайз удалился, и мы с Гаттоном вошли в прихожую.
Дворецкий Моррис закрыл дверь и провел нас в маленькую библиотеку.
Около телефона стоял поднос с графином и стаканами, и все говорило о том, что Моррис спешно позавтракал печеньем и виски с содовой.
— Я всю ночь не ложился, джентльмены, — начал он, как только мы вошли в комнату.
— Сэр Маркус был хорошим хозяином, и если ему случалось ночевать вне дома, он всегда предупреждал меня. Поэтому я понял, что что-то не так, еще не узнав кошмарную новость.
Он плохо владел собой, и голос его дрожал.
О покойном баронете ходила такая слава, что лично я не позавидовал бы ей, но каковы бы ни были его недостатки, пусть их у него имелось немало, он хорошо обращался со слугами, а это искупало многое.
— Несколько часов сна вам не помешают, — доброжелательно заметил Гаттон.
— Понимаю ваши чувства, но, к сожалению, слезами горю не помочь.
Не хотелось бы вас беспокоить, но должен задать вам несколько вопросов, которые помогут прояснить ситуацию.
Первый вопрос: вам знакома эта вещь?
Он достал из кармана фигурку Баст, богини-кошки, и показал ее Моррису.
Дворецкий мутными глазами уставился на статуэтку и поскреб небритый подбородок, затем медленно покачал головой.
— Нет, — произнес он.
— Я уверен, что никогда прежде не видел ничего похожего.
— Второй вопрос, — продолжил Гаттон. — Ваш хозяин когда-нибудь бывал в Египте?
— Не могу знать наверняка, но при мне нет, а тридцать первого числа будет шесть лет, как я служу у него.
— Так-так, — сказал инспектор.
— Когда вы видели сэра Маркуса в последний раз?
— Вчера вечером в половине седьмого, сэр.
Он собирался сначала поужинать в клубе, а потом отправиться в театр «Нью-авеню».
Я сам заказывал ему билет.
— Он намеревался пойти в театр один?
— Да.
Гаттон красноречиво посмотрел на меня, я же ощутил неприятное волнение.
В его взгляде я прочел, что он заподозрил присутствие в деле женщины, а при упоминании театра «Нью-авеню» мне сразу вспомнилось, что там играет Изобель Мерлин!
Гаттон снова обратился к Моррису:
— Не дал ли сэр Маркус вчера повода предположить, что он собирается ночевать не дома?
— Нет, сэр, поэтому, зная его привычки, я начал беспокоиться, когда он не вернулся и не позвонил.
Гаттон пристально поглядел на дворецкого и медленно и отчетливо проговорил:
— Если вы ответите на мой следующий вопрос, вы не предадите память своего хозяина.
Самая неоценимая услуга, которую вы можете оказать ему, это помочь нам в поисках убийцы.
Он на секунду прервался и продолжил:
— Не был ли сэр Маркус увлечен актрисой театра «Нью-авеню»? — спросил он.
Моррис беспомощно и встревоженно переводил взгляд с Гаттона на меня.
Потерев щетину на подбородке и помешкав, он наконец решился ответить:
— По-моему, там была некая дама, которая…
Он умолк и сглотнул.
— Которая что? — подсказал Гаттон.
— Которая интересовала сэра Маркуса, но я о ней ничего не знаю, даже имени, — заявил дворецкий.
— Я знал… о некоторых других, но сэр Маркус… не распространялся об этой леди, что заставляет меня думать…
— О чем?