Последовала ссора, и после нее Нахема, опять же под влиянием наихудших черт ее гибридного нрава, открыто явилась к мистеру Аддисону и забрала статуэтку Баст!
Она сделала это при обстоятельствах, безнадежно нас скомпрометировавших, ибо безупречный план оказался разрушен, выявив новых подозреваемых и направив полицейское расследование в совершенно неожиданное русло.
Я подумал, что будет разумно немедленно вернуться в Белл-Хаус. За домом во время моих кратких отлучек в Лондон присматривал Кассим, а все подходы к Фрайарз-Парку неусыпно охранялись Хокинсом.
Сейчас можно упомянуть и о подстерегавшей нас в свое время опасности, которую мы успешно избежали.
В завещании сэра Бернема имелось некое условие: согласно ему Фрайарз-Парк и доходы от владений принадлежали вдове, но ее кончина вынудила бы меня публично выступить в качестве кредитора по закладной; тем самым, смерть леди Каверли, при наличии живых наследников, шла вразрез с нашими интересами.
Однако, несмотря на все мои старания, обезумевшая от горя женщина скончалась за полгода до первого прибытия сэра Маркуса из России.
В последние годы жизни леди Ка-верли была беспомощным инвалидом, и мне не составило труда скрыть факт ее смерти.
Мы с Кассимом отнесли ее ночью в семейный склеп, где она сейчас покоится рядом со своим мужем.
Учитывая эти обстоятельства, представьте сами, что я почувствовал, когда практически сразу после преждевременной находки, именуемой в прессе тайной «Оритоги», в Белл-Хаусе появился мистер Аддисон!
Он открыто заявил о своем желании увидеть леди Каверли, что не оставило мне выбора.
Он стоял в моем кабинете и был так близок к смерти, как не был даже тогда, когда чудом спасся от «L. K.-пара» в «Эбби-Инн»!
Позвольте мне подробнее описать положение.
Роковой месяц Сотис, внушавший мне ужас, начался двадцать третьего числа и должен был продлиться еще пять дней с момента нашего знакомства с мистером Аддисоном.
Нахема была — и все еще оставалась — «одержимой».
Вы поймете, что я имею в виду, употребляя этот термин.
В ночь, предшествовавшую появлению мистера Аддисона, опасаясь, что очередной опрометчивый поступок Нахе-мы приведет меня на виселицу, я шел по звукам собачьего воя вслед за моей протеже.
Я обнаружил ее на пути к «Эбби-Инн»!
Как я ее ни улещивал и ни запугивал, она отказалась объяснить свое поведение.
Но наконец мне удалось заставить ее вернуться в Белл-Хаус.
Приход мистера Аддисона ко мне на следующее утро открыл мне глаза на правду.
Я помнил о скандале, связанном с Эдвардом Хайнсом и другим парнем, кажется, Адамсом, и о том, что и сам являюсь в округе предметом сплетен. Поэтому я не мог в столь опасное время рисковать, ожидая, к каким последствиям приведет эта третья интрижка.
Я знал, что тут полетит скорее моя голова, чем мистера Аддисона.
А новое безумство На-хемы, ее открытый визит в «Эбби-Инн», лишь подтвердило мое мнение.
И вот тогда я совершил свою первую ошибку.
Кассим, безъязыкий нубиец, прослуживший мне много лет, когда-то был рабом в большом стамбульском доме.
Думаю, вы меня понимаете.
Я отдал ему приказ, но мистер Аддисон ловко сыграл на его суевериях, и Кассим провалил дело.
Мое время на исходе.
Я расскажу о другой глупости, допущенной мною в ту ночь.
Задолго до этих событий возможность выстрелить из пушки с башни Фрайарз-Парка в фасад трактира казалась мне вполне осуществимым опытом.
Не подозревая, что инспектор Гаттон следит за мной, и не зная, что во время моего отсутствия он обнаружил орудие на башне, я положился на свой последний козырь — и проиграл.
Это Кассим заметил, что за Белл-Хаусом наблюдает полиция!
Он уже подвел меня однажды.
И я отдал ему еще один приказ.
Я почти закончил свою повесть.
Мне было не уйти от крушения всех моих надежд, уничтожения всех результатов моих исследований и, наконец, от последней трагедии — гибели всякого следа изысканий, ставших смыслом моей жизни.
Я отдавал себе отчет, что за вокзалами и портами установлено наблюдение и мне с моей приметной внешностью не миновать ареста. И я решил попытать счастья, скрывшись на вилле в Лондоне.
Кассим методично поджег Белл-Хаус — и сам сгинул в пламени!
Воспользовавшись суетой, произведенной пожаром, мы с Нахемой успешно сбежали через ворота, выходящие на Хейнингемский тракт.
Но, покушаясь на жизнь мистера Аддисона, я не взял в расчет Нахему.
Я взрастил чудовище… и это чудовище… погубило меня…
Глава 28. В КОШАЧЬИХ КОГТЯХ
Сиплый голос смолк.
Мы с Гаттоном застыли в молчании.
— У меня осталось три минуты… или того меньше, — прошептал Дамар Гриф.
— Есть ли у вас вопросы?
Я к вашим услугам.
— Где ваша вилла? — вдруг спросил Гаттон.
— Она называется Лорелз-Хаус.
— Лорелз-Хаус! — удивленно вырвалось у меня.