— Спасибо, нет.
Однако буду рад, если вы присоединитесь ко мне при осмотре Ред-Хауса.
Насколько я понимаю, дом где-то по соседству с вами. К тому же, вы можете испытывать к делу профессиональный интерес, поэтому давайте встретимся там.
Вы возвращаетесь домой или пойдете в редакцию «Планеты»?
— Думаю, отправлюсь в редакцию, — ответил я.
— Как бы дело ни сложилось, звоните туда и назначайте встречу. Увидимся около Ред-Хауса.
Глава 4. ИЗОБЕЛЬ
Десять минут спустя я стоял в очаровательном маленьком будуаре, столь часто являвшемся мне в мечтаниях.
На каминной полке я увидел собственную фотографию, а в темных глазах Изобель, встретившей меня, заметил искру, но побоялся истолковать ее.
В эту минуту я еще не знал того, что раскрылось мне позже. Вдобавок, как я уже упоминал, мое глупое молчание когда-то ранило Изобель не меньше, чем ее помолвка с Эриком Каверли впоследствии ранила меня.
Женская психология при всей своей наивности всегда загадочна. Вот и сейчас я мучился сомнениями и страдал. Изобель стояла передо мной, стройная и грациозная, в отлично сшитом прогулочном костюме, с мгновенно вспыхнувшим румянцем на щеках и прекрасным, волнующим взором, в котором слились надежда и пылкая гордость.
Ни одна знакомая мне женщина не была столь прекрасна, и я называл себя трусом и глупцом за то, что не решился испытать судьбу в роковой день отъезда в Месопотамию.
Сейчас она смотрела на меня тем же взглядом, что когда-то.
Я сразу понял, что она спешит — не иначе, на встречу с Эриком Каверли; но в тот безвозвратно потерянный день она никуда не торопилась, а я промолчал.
— Мы едва не разминулись, Джек, — весело сказала она.
— Я как раз собиралась уходить.
Она так дружелюбно приветствовала меня, что я очнулся и сумел — пусть и временно — обуздать чудовище, алчными глазами которого глядел на счастье Эрика Каверли.
— Боюсь, Изобель, — ответил я, — что новости, которые я принес, вряд ли вас обрадуют… хотя…
— Да? — поддержала она меня, заметив заминку.
— Хотя они означают, что отныне вы будущая леди Ка-верли.
Румянец схлынул с ее щек.
Она бессознательно почувствовала, что мои слова таят темную трагедию, но я видел, что она не уловила всей сути моего высказывания.
Она медленно опустилась в мягкое кресло, и золотой луч, льющийся из открытого окна, заиграл рыжеватыми бликами в ее темно-каштановых волосах.
— Вы знали сэра Маркуса? — спросил я как можно мягче.
Нельзя описать словами, в каком смятении, пусть и сокрытом от глаз, я ожидал ответа.
— То есть он…
Она посмотрела мне в лицо, я мрачно кивнул.
— Ох, Джек!
Когда это произошло?
— Вчера ночью.
Но вы не сказали, были ли вы с ним знакомы, — не сдавался я.
Изобель покачала головой.
— Это не было… близким знакомством, — ответила она.
— Эрик… — она замешкалась, взглянула на меня и тут же опустила взгляд, — …с ним не ладил.
— Но вы с ним встречались? — не отступался я, так как по ее тону заметил, что ей не хочется обсуждать сэра Маркуса, но не мог понять причины.
— Я виделась с ним, Джек, когда… когда вы были в отъезде.
Он приходил раз или два с Эриком.
Даже тогда они не дружили.
Он мне никогда не нравился.
Я совсем потеряла его из вида, как только он получил титул — это случилось, кажется, четыре года назад? — и так было до недавнего времени.
По-моему, он ездил в Россию.
Затем… — Она опять замолчала.
Странно, подумал я: люди так часто не находят слов, когда говорят о покойном баронете.
— Затем он приехал в театр.
Учитывая то, что он знал о моей помолвке с Эриком, вел он себя не совсем прилично.
Но мне так хотелось избежать беды, что я не рассказала Эрику о его визите.
Сэр Маркус был настойчив.
Однажды вечером Эрик увидел, как он покидает театр через служебный вход, и, насколько мне известно, они поскандалили на квартире у Эрика.
— Это все, что вы знаете о нем?
— Почти; конечно, есть еще слухи.