Лучше такой провожатый, как старый толстяк Фоско, чем никакой.
Я пошел не в том направлении, в отчаянии вернулся обратно и наконец достиг (можно так выразиться?) вершины своих желаний!
Пересыпая свою речь комплиментами, он продолжал ораторствовать. Мне оставалось только молчать и делать вид, что я вполне спокойна.
Ни разу он даже отдаленно не намекнул на карету на дороге и письмо, которое я продолжала держать в руке.
Эта многозначительная деликатность убедила меня, что он самым бесчестным путем разузнал о моем обращении к поверенному и теперь, убедившись, что я получила ответ, считал свою миссию выполненной и старался усыпить мои подозрения, которые, как он понимал, должны были у меня зародиться.
У меня достало ума, чтобы не делать попыток обмануть его фальшивыми объяснениями, но я была слишком женщиной, чтобы не чувствовать, как постыдно идти об руку с ним!
На лужайке перед домом мы увидели, как двуколка отъезжает к каретнику.
Сэр Персиваль только что вернулся.
Он встретил нас у подъезда.
Каковы бы ни были результаты его поездки, они не смягчили его дикого нрава.
- Ну вот, двое вернулись! - сказал он угрюмо.
- Почему в доме никого нет?
Где леди Глайд?
Я сказала ему, что Лора потеряла брошку и ищет ее в парке.
- Так или иначе, - мрачно проворчал он, - советую ей не забывать, что я жду ее днем в библиотеке.
Через полчаса я желаю видеть ее!
Я высвободила свою руку и медленно поднялась на ступеньки.
Граф удостоил меня одним из своих великолепных поклонов и весело обратился к грозному хозяину дома.
- Ну как, Персиваль, - сказал он, - ваша поездка была приятной?
Что, красотка Рыжая Молли сильно устала с дороги?
- К черту Рыжую Молли и поездку тоже!
Я хочу завтракать.
- А я хочу сначала поговорить с вами, - ответствовал граф.
- Пятиминутный разговор, друг мой, здесь, на лужайке.
- О чем?
- О делах, которые касаются вас.
Я медлила в холле, слушая эти вопросы и ответы. Через открытую дверь я видела, как сэр Персиваль в нерешительности сердито засунул руки в карманы.
- Если вы собираетесь снова надоедать мне вашей проклятой щепетильностью, - сказал он, - я не желаю вас слушать!
Я хочу завтракать.
- Пойдемте поговорим, - повторил граф, по-прежнему не обращая никакого внимания на грубости своего друга.
Сэр Персиваль спустился вниз по ступенькам.
Граф взял его под руку и отвел в глубину двора.
Очевидно, разговор шел о подписи Лоры.
Они, конечно, говорили о Лоре и обо мне.
Я задыхалась от волнения.
Как важно было бы знать, о чем именно шла речь между ними! Но при всем желании я не могла услышать ни слова из этого разговора.
Я стала бродить по дому из комнаты в комнату. Письмо поверенного жгло меня, я спрятала его на груди, боясь доверить его ящику и ключу в собственной комнате. Я сходила с ума от беспокойства.
Лора не возвращалась. Я хотела пойти искать ее, но до такой степени устала от тревог и сегодняшней жары, что вернулась в гостиную и прилегла на кушетку.
Не успела я лечь, как дверь тихо приоткрылась и в комнату заглянул граф.
- Прошу извинить меня, мисс Голкомб, - сказал он, - я осмелился потревожить вас только из-за хороших известий.
Персиваль, капризный во всем, как вы знаете, вдруг передумал в последнюю минуту, и затея с подписями отложена.
Большое облегчение для всех нас, мисс Голкомб, - я вижу по вашему лицу, какое это доставляет вам удовольствие.
Передайте, прошу вас, мое глубокое уважение и искренние поздравления леди Глайд, когда будете говорить ей об этой приятной новости.
Он ушел раньше, чем я успела прийти в себя от изумления.
Несомненно, сэр Персиваль изменил свое намерение благодаря влиянию графа; тот переубедил его, зная о моем письме к поверенному и о том, что я получила ответ.
Я поняла все это, но настолько обессилела от волнений и усталости, что не могла задуматься ни над сомнительным настоящим, ни над туманным будущим.
Я снова попыталась подняться и пойти искать Лору, но голова моя кружилась и ноги подкашивались.
Мне ничего другого не оставалось, как снова лечь на кушетку, помимо собственной воли.
В доме царила тишина. Тихое жужжанье кузнечиков за открытым окном убаюкивало меня.
Глаза мои слипались. Постепенно я погрузилась в какое-то странное состояние - я не бодрствовала, ибо ничего не сознавала вокруг, но и не спала, ибо понимала свое состояние.