Мое возбужденное воображение покинуло мое бренное тело, и в каком-то трансе, в какой-то мечте - не знаю, как и назвать это, - я увидела Уолтера Хартрайта.
С утра я вовсе не думала о нем, Лора ни словом, ни намеком о нем не обмолвилась. Но сейчас я видела его перед собой так ясно, будто вернулись прежние дни и мы снова вместе в Лиммеридже.
Он предстал передо мной в толпе других людей, чьи лица я не могла разглядеть.
Все они лежали на ступенях огромного разрушенного храма.
Гигантские тропические деревья, перевитые лианами, окружали этот храм, закрывали небо и бросали мрачную тень на беспомощных, заброшенных людей. Сквозь густую листву виднелись чудовищные каменные изваяния.
Казалось, они смотрят и посмеиваются над теми, кто посмел нарушить их покой. Белые испарения, клубясь, ползли по земле, поднялись, как дым, окружили людей и растаяли, оставив большинство из них мертвыми.
В ужасе и отчаянии я умоляла Уолтера бежать.
"Вернись, вернись! - кричала я.
- Вспомни, что ты обещал ей и мне!
Вернись к нам прежде, чем болезнь достигнет тебя и умертвит, как остальных!"
Он взглянул на меня - на лице его было выражение неземного покоя.
"Подожди, - сказал он, - я вернусь.
С той ночи, когда я встретил одинокую женщину на дороге, моя жизнь стала орудием рока, незримого для нас.
Здесь, в этих диких дебрях, и там, когда я вернусь на родину, мне предназначено идти по темной, безвестной дороге, ведущей меня, тебя и нашу любимую сестру к непостижимому возмездию и неизбежному концу.
Жди меня.
Болезнь, сгубившая других, пощадит меня".
Я снова увидела его.
Он все еще был в лесу. Число его несчастных товарищей сократилось до нескольких человек.
Храм исчез, идолов не стало, - вместо них среди дремучего леса появились темные фигуры низкорослых, уродливых людей. Они мелькали за деревьями со стрелами и луками в руках.
Снова испугалась я за Уолтера и вскрикнула, чтобы предостеречь его.
Снова обернулся он ко мне с непоколебимым спокойствием:
"Я иду по предназначенной мне дороге.
Жди меня.
Стрелы, которые сразят других, пощадят меня".
В третий раз увидела я его на затонувшем корабле, севшем на риф у диких песчаных берегов.
Переполненные шлюпки плыли к берегу, он один остался на корабле и шел ко дну вместе с судном.
Я крикнула ему, чтобы он бросился к шлюпке, чтобы постарался спастись!
Его спокойное лицо обернулось ко мне, недрогнувший голос произнес прежний ответ:
"Еще шаг на пути.
Жди меня.
Воды, поглотившие других, пощадят меня".
Я увидела его в последний раз.
Он стоял на коленях у надгробного памятника из белого мрамора, и тень женщины, окутанной вуалью, поднялась из могилы и стала подле него.
Неземное спокойствие, отражавшееся на его лице, сменилось страшным отчаянием.
Но голос с прежней неотвратимостью донесся до меня.
"Тьма сгущается, - сказал он, - но я иду все дальше.
Смерть уносит добрых, прекрасных, юных, щадя меня.
Губительная болезнь, разящие стрелы, морские пучины, могила, в которой погребены любовь и надежда, - все это вехи на моем пути, они ведут меня все ближе и ближе к концу".
Сердце мое замерло от ужаса, который не выразишь словами, от горя, которое не выплачешь в слезах.
Тьма сгустилась вокруг путника у мраморного надгробья - вокруг женщины под вуалью, вставшей из могилы, - сгустилась вокруг спящей, которая смотрела на них.
Я ничего больше не видела, не слышала...
Я очнулась от легкого прикосновения к моему плечу.
Это была Лора.
Она стояла на коленях у кушетки.
Лицо ее пылало от возбуждения, глаза смотрели на меня с каким-то странным, диким выражением.
При виде ее я вздрогнула от страха.
- Что случилось? - спросила я.
- Что тебя так испугало?
Она оглянулась на приоткрытую дверь, приложила губы к моему уху и ответила шепотом:
- Мэриан! Фигура на озере, шаги прошлой ночью... Я только что видела ее!