"Я правда-правда не знаю!" - сказала я.
"Нет, знаете! - крикнул он в ответ.
- Я преодолею ваше упрямство, запомните это! Я у вас все выпытаю!"
С этими словами, Мэриан, он ушел всего пять минут назад.
Он не нашел Анну!
Сегодня ночью мы в безопасности - он еще не нашел ее.
- Ты идешь вниз, Мэриан?
Приходи ко мне вечером.
- Да, да.
Не беспокойся, если я немного запоздаю, - я должна быть очень осмотрительной и не обидеть их тем, что рано уйду.
Гонг прозвонил к обеду, и я поспешила спуститься вниз.
Сэр Персиваль повел в столовую мадам Фоско, а граф предложил руку мне.
Он был почему-то весь красный и, казалось, не мог отдышаться. Одет он был не так тщательно, как обычно.
Может быть, он тоже ходил куда-то и боялся опоздать к обеду? Или сегодня он особенно страдал от жары?
Как бы там ни было, он был чем-то встревожен настолько, что не мог скрыть это.
В продолжение обеда он был так же молчалив, как сам сэр Персиваль, и время от времени украдкой поглядывал на свою жену с выражением тревоги и неудовольствия, которых я в нем до сих пор никогда по отношению к ней не замечала.
Единственным светским ритуалом, который он выполнял за обедом неукоснительно, как всегда, была его внимательность и любезность ко мне.
Какую гнусную цель он преследует, я еще не догадалась. Какой бы она ни была, его неизменная вежливость в отношении меня, неизменная почтительность с Лорой, неизменное противодействие грубой вспыльчивости сэра Персиваля являются способами, которыми он твердо и неукоснительно пользуется для достижения этой непонятной мне цели с той самой минуты, как появился в доме.
Впервые я заподозрила это в тот день, когда в библиотеке он встал на нашу защиту по поводу подписи под документом. Я теперь совершенно уверена, что он преследует какую-то определенную цель.
Когда мадам Фоско и я поднялись из-за стола, граф тоже встал, чтобы сопровождать нас в гостиную.
- Зачем вы уходите? - спросил сэр Персиваль. - Я говорю о вас, Фоско.
- Я ухожу, ибо уже напился и наелся, - отвечал граф.
- Будьте снисходительны, Персиваль, к моей иностранной привычке уходить и приходить вместе с дамами.
- Ерунда!
Лишний стакан бордосского не повредит вам!
Посидите со мной, как англичанин.
Я хочу спокойно поговорить с вами за стаканом вина.
- Я приветствую спокойный разговор всем сердцем, Персиваль, но не сейчас и не за стаканом вина.
Попозже вечером - с удовольствием, попозже вечером.
- Куда как вежливо! - в ярости сказал Персиваль.
- Вежливое обращение с хозяином дома, клянусь честью!
За обедом я много раз видела, как он нерешительно поглядывал на графа, тогда как граф избегал смотреть на него.
Это обстоятельство в совокупности с настойчивым желанием хозяина поговорить о чем-то и упрямая решимость гостя избежать разговора напомнили мне, что сэр Персиваль и днем напрасно просил своего друга выйти из библиотеки, чтобы поговорить с ним.
Граф уклонился от переговоров днем и снова уклонялся от этого после обеда.
Какими бы ни были эти переговоры, они, очевидно, представляли большую важность для сэра Персиваля - и, возможно, некоторую опасность для графа, судя по его неохоте разговаривать со своим другом.
Эти мысли промелькнули у меня в голове по дороге из столовой в гостиную.
Сердитое восклицание сэра Персиваля по поводу того, что его приятель оставлял его одного в столовой, по-видимому, не произвело никакого впечатления на графа.
Он упрямо проводил нас до чайного столика, подождал с минуту в комнате, вышел в холл и вернулся с почтовой сумкой в руках.
Было восемь часов. В это время письма из Блекуотера отсылались на станцию.
- Нет ли у вас писем для отправки, мисс Голкомб? - спросил граф, подходя ко мне с почтовой сумкой.
Я увидела, как мадам Фоско, разливавшая чай, замерла со щипчиками для сахара в руках, чтобы услышать мой ответ.
- Нет, граф, благодарю вас, у меня нет сегодня писем.
Он отдал сумку слуге, находившемуся в комнате, сел за рояль и заиграл веселую неаполитанскую уличную песенку "Моя Каролина", которую повторил дважды.
Жена его, обычно самая медлительная из женщин, приготовила чай с такой быстротой, с какой сделала бы это я, мгновенно выпила свою чашку и тихо выскользнула из комнаты.
Я хотела последовать ее примеру, отчасти боясь, что она попытается причинить Лоре какую-нибудь неприятность, отчасти оттого, что решила не оставаться наедине с ее мужем.
Прежде чем я успела дойти до порога, граф остановил меня, попросив налить ему чаю.
Я подала ему чашку и снова попыталась уйти.
Он опять остановил меня; на этот раз он сел за рояль и обратился ко мне по поводу одного музыкального вопроса, который, как он заявил, задевал честь его страны.
Напрасны были мои уверения, что я совершенно незнакома с музыкой вообще, не разбираюсь в ней и не имею к ней никакого вкуса.
Он воззвал ко мне с неистовой пылкостью, прекратившей все мои дальнейшие возражения.