В течение нескольких минут я могла только осмыслить разговор в целом.
Граф сказал, что единственное освещенное окно - это окно его жены; на нижнем этаже, кроме них, нет никого, и теперь они могут беспрепятственно говорить друг с другом.
В ответ сэр Персиваль разбранил своего приятеля: тот беззастенчиво пренебрегал его желаниями и интересами в течение целого дня!
Граф стал защищаться, оправдываясь тем, что его одолели собственные заботы и дела, требующие его внимания. Они могли беспрепятственно поговорить только сейчас, ибо никто не мог помешать им или подслушать их.
- В наших делах наступил серьезный кризис, Персиваль, - сказал он, - и, если мы вообще хотим прийти к какому-нибудь решению насчет будущего, мы должны договориться об этом сегодня ночью.
Это была первая фраза графа, приковавшая к себе мое внимание и заставившая меня полностью сосредоточиться.
С этой минуты я, затаив дыхание, слушала их разговор и запомнила его дословно.
- Кризис, - повторил сэр Персиваль.
- Нет, это серьезнее, чем вы думаете, вот что я вам скажу.
- Я так и предполагал, судя по вашему поведению за последние дни, - холодно отвечал граф.
- Но подождите.
Прежде чем говорить о том, чего я не знаю, давайте уточним, что именно мне известно.
Сначала посмотрим, прав ли я относительно прошлого, прежде чем я предложу вам кое-какой план на будущее.
- Стойте. Я принесу бренди и воду.
Выпейте и вы.
- Благодарю вас, Персиваль, с удовольствием.
Холодной воды, чайную ложку и сахарницу для меня.
Сахарная вода, друг мой, - вот все, что я пью.
- Сахарная вода для мужчины в вашем возрасте! Вот вам! Приготовляйте вашу отвратительную смесь!
Вы, иностранцы, - все на один лад.
- Послушайте-ка, Персиваль.
Я изложу вам положение, в котором мы очутились, а вы скажете мне, прав я или ошибаюсь.
Мы с вами вернулись сюда из-за границы с сильно пошатнувшимися делами.
- Нельзя ли покороче?
Мне нужны были тысячи, а вам - сотни. Если бы мы не достали этих денег, мы с вами вылетели бы в трубу.
Такова была ситуация.
Делайте из нее какой вам угодно вывод.
Продолжайте.
- Итак, Персиваль, выражаясь вашим крепким английским языком, вы нуждались в тысячах, а я - в сотнях, и добыть эти тысячи (оставив несколько сотен для меня) вы могли только с помощью вашей жены.
Что я вам говорил про вашу жену по дороге в Англию? И что я вам сказал, когда мы прибыли сюда и я своими глазами увидел, что за женщина мисс Голкомб?
- Откуда я знаю?
Наверно, вы, как обычно, наговорили массу разной чепухи.
- Я сказал: человеческая изобретательность пока что открыла только два способа подчинить женщину мужчине.
Один способ - это ежедневно колотить ее, - метод, широко применяемый в грубых, низших слоях населения, но совершенно не принятый в утонченных, высших кругах.
Второй способ, требующий продолжительного времени, более сложный, но не менее действенный, - держать женщину в постоянном подчинении и никогда ни в чем не уступать ей.
Так следует поступать с животными, детьми и женщинами, которые являются не чем иным, как взрослыми детьми.
Спокойная настойчивость - вот качество, которое отсутствует у животных, детей и женщин.
Если им хоть раз удалось поколебать это высшее качество в их господине, они выходят у него из повиновения.
Если им никогда не удается сделать этого, он держит их в постоянном подчинении.
Я сказал вам: помните эту простую истину, когда захотите, чтобы ваша жена помогла вам своими деньгами.
Я сказал: не забывайте эту истину особенно в присутствии сестры вашей жены - мисс Голкомб.
Разве вы помнили об этом?
Вы ни разу не вспомнили этого незыблемого правила за все то время, когда одно за другим перед нами вставали в этом доме затруднения и осложнения.
Вы с готовностью поддавались всем провокациям вашей жены или ее сестры.
Из-за вашей вспыльчивости сорвалось дело с подписью - вы упустили из рук наличные деньги; вы принудили мисс Голкомб написать поверенному первый раз...
- Разве она написала ему вторично?
- Да, написала сегодня.
Стул с грохотом свалился на пол веранды, как будто его отшвырнули ногой.
Хорошо, что сэр Персиваль пришел в такую ярость от слов графа.
Услыхав, что меня вторично выследили, я так вздрогнула, что парапет издал легкий треск.