Предположим, я любопытствую. Раз и навсегда: угодно ли вам, чтобы я, как старый ваш друг, уважал ваш секрет и предоставил вам хранить его?
- Да, именно этого я и хочу.
- Тогда я перестаю интересоваться им.
С этой самой минуты мое любопытство умерло.
- В самом деле?
- Почему вы в этом сомневаетесь?
- Мне немножко знакомы ваши окольные пути, Фоско, и я не уверен, что вы не постараетесь все-таки докопаться до него.
Вдруг кресло внизу заскрипело снова, и я почувствовала, как подо мной дрогнула колонна, поддерживающая крышу веранды.
Граф вскочил на ноги и от негодования ударил по колонне кулаком.
- Персиваль!
Персиваль! - вскричал он с жаром. - Неужели вы так плохо меня знаете?
Неужели до сих пор меня не поняли?
По характеру я принадлежу к благороднейшему античному миру!
Я способен на самые высокие подвиги, когда мне представляется случай совершать их.
Все несчастье моей жизни заключается в том, что подобных случаев было так мало!
Дружба священна для меня!
Разве я виноват, что ваш скелет сам приоткрыл дверцу вашего шкафа и попался мне на глаза?
Почему я признался в своем любопытстве?
Чтобы усовершенствовать собственную выдержку и самообладание, вы, жалкий, поверхностный, ненаблюдательный англичанин!
Я мог бы вытянуть из вас ваш секрет, мне бы это ничего не стоило, вы сами это знаете!
Но вы воззвали к моему чувству дружбы, а дружба для меня священна.
Глядите!
Я топчу ногами свое низкое любопытство.
Мои пылкие чувства торжествуют над ним.
Признайте эти чувства, Персиваль! Берите с них пример, Персиваль!
Пожмем друг другу руки - я вас прощаю!
Голос его дрогнул на этих словах, дрогнул, как если бы он в самом деле прослезился.
Сэр Персиваль стал смущенно бормотать извинения, но граф был слишком великодушен, чтобы слушать его.
- Нет! - сказал он.
- Если друг обидел меня, я прощаю его, не требуя извинений.
Скажите прямо: вам нужна моя помощь?
- Да, очень.
- Вы можете сказать мне, в чем дело, не открывая секрета?
- Во всяком случае, я могу попробовать сделать это.
- Тогда пробуйте.
- Дело обстоит так: я уже сказал вам, что, несмотря на все старания, мне не удалось найти Анну Катерик.
- Да, сказали.
- Фоско, я погиб, если она не найдется.
- Ха!
Неужели это так серьезно?
Узкая полоска света скользнула по веранде и упала на дорожку.
Граф поднес лампу к самому лицу своего друга, чтобы вглядеться в него.
- Да, - произнес он, - на этот раз правда отражается на вашем лице.
Очевидно, это столь же серьезно, как и дело с векселями.
- Гораздо серьезнее!
И это так же верно, как и то, что я сижу здесь перед вами!
Свет снова померк. Разговор возобновился.
- Я показал вам письмо к моей жене, которое Анна Катерик зарыла в песок, - продолжал сэр Персиваль.
- Она не хвастает, Фоско, она действительно знает мою тайну.
- Упоминайте об этой тайне как можно реже в моем присутствии, Персиваль.