Благодарю.
Я позвонил, и слуга с прилизанными волосами, которого я видел впервые, неслышно появился в комнате, подобострастно улыбаясь, - лакей с головы до пят.
- Луи, - сказал мистер Фэрли, полируя свои ногти одной из замшевых подушечек, предназначенных для чистки монет, - сегодня утром я кое-что записал на моих табличках.
Найдите их.
Тысяча извинений, мистер Хартрайт. Боюсь, что я вам наскучил.
- Он устало закрыл глаза, прежде чем я смог что-либо ответить. Он и вправду наскучил мне, и я молча смотрел на мадонну Рафаэля.
Лакей вышел из комнаты и вернулся с книжечкой в переплете из слоновой кости.
Мистер Фэрли с легким вздохом очнулся, взял книжечку и мановением пальца велел лакею ждать дальнейших приказаний.
- Да.
Именно так! - сказал мистер Фэрли, посоветовавшись с табличками.
- Луи, подайте эту папку.
- Он указал на папки, лежащие на полке у одного из окон.
- Нет, не ту.
Не с зеленым корешком! В ней гравюры Рембрандта, мистер Хартрайт.
Вы любите гравюры?..
Рад, что у нас одинаковые вкусы...
Папку с красным корешком, Луи.
Не уроните ее!..
Вы не можете вообразить, какие муки я претерпел бы, мистер Хартрайт, если бы Луи уронил эту папку!
Она не упадет со стула?
Вы считаете, что она не упадет?
Да?
Я счастлив.
Сделайте одолжение, посмотрите эти рисунки, если вы в самом деле считаете, что они в безопасности...
Луи, уходите.
Вы осел!
Вы же видите, что я держу таблички!
Долго ли я должен их еще держать?
Почему вы не берете их у меня из рук?..
Тысячу извинений, мистер Хартрайт. Слуги - такие ослы, не правда ли?..
Как вам нравятся эти рисунки?
Они прибыли в ужасном состоянии - мне показалось, что от них пахнет руками этих лавочников, торговцев картинами... Можете ли вы ими заняться?
Хотя нервы мои были недостаточно чувствительны, чтобы уловить запах рук каких-то плебеев, вкус мой был достаточно развит: я увидел перед собой прекраснейшие рисунки и акварели; по большей части это были великолепные образцы английской школы, и они, конечно, заслуживали более внимательного отношения со стороны их бывших хозяев.
- Их следует привести в порядок. По-моему, они очень ценны... - начал я.
- Простите, - перебил мистер Фэрли.
- Вы не возражаете, если я закрою глаза, пока вы будете говорить?
Даже этот свет ярок для меня.
Да?
- Я хотел сказать, что рисунки заслуживают...
Мистер Фэрли вдруг открыл глаза и закатил их под лоб в невыразимой муке.
- Умоляю простить меня, мистер Хартрайт, - слабо прокаркал он, - но мне послышались голоса каких-то ужасных детей в саду - в моем саду! Под окнами...
- Я ничего не слышу, мистер Фэрли.
- Сделайте одолжение - вы так снисходительны к моим бедным нервам, мистер Хартрайт, - сделайте одолжение, приподымите - чуть-чуть! - уголок этой занавески...
Только, ради бога, чтобы солнце не упало на меня...
Выгляните в сад...
Я исполнил его просьбу.
Сад был окружен глухой стеной.
В нем не было ни единой души.
Я оповестил об этом радостном факте мистера Фэрли.
- Тысяча благодарностей.