Я взглянул на визитную карточку.
Боже милосердный! Иностранный муж моей скучнейшей сестры - граф Фоско!
Стоит ли говорить, какая мысль возникла у меня, когда я взглянул на визитную карточку гостя?
Разумеется, не стоит.
Сестра моя была замужем за иностранцем, и здравомыслящему человеку могло прийти в голову только одно: граф явился, чтобы занять у меня денег.
- Луи, - сказал я, - как вы думаете, он уйдет, если вы дадите ему пять шиллингов?
Луи был явно шокирован.
Он невыразимо изумил меня, провозгласив, что иностранный муж моей сестры роскошно одет и выглядит, "как настоящий богач".
От этих сведений моя первая мысль соответственно претерпела некоторое изменение.
Теперь я был убежден, что у графа имеются собственные супружеские треволнения и он приехал, по обычаю членов моей семьи, взвалить их на мои плечи.
- Он сказал, по какому делу приехал?
- Граф Фоско приехал, сэр, потому, что мисс Голкомб не в состоянии сама уехать из Блекуотер-Парка.
Новые треволнения!
По-видимому, не совсем его собственные, как я предполагал, но этой дорогой Мэриан.
Во всяком случае, треволнения.
О боже!
- Введите его, - сказал я, покорившись своей участи.
Появление графа буквально ошеломило меня.
Он был так устрашающе огромен, что, признаюсь, я задрожал.
Я был совершенно уверен, что он будет сотрясать пол и повалит все мои сокровища искусства.
Он не сделал ни того, ни другого.
Он был в премилом светлом летнем костюме, держался с очаровательным спокойствием и самообладанием и любезно улыбался.
Вначале он произвел на меня превосходное впечатление.
Это не делает чести моей проницательности, как покажет дальнейшее. Об этом не следовало бы упоминать, но я откровенный человек и упоминаю об этом, несмотря ни на что.
- Разрешите вам представиться, мистер Фэрли, - сказал он, - я приехал из Блекуотер-Парка и имею счастье и честь быть супругом мадам Фоско.
Позвольте мне в первый и последний раз упомянуть об этом огромном преимуществе и умолять вас не относиться ко мне как к постороннему человеку.
Прошу вас - не беспокойтесь! Молю вас - не шевелитесь!
- Вы очень любезны, - отвечал я.
- Я хотел бы иметь достаточно сил, чтобы приподняться.
Счастлив видеть вас в Лиммеридже.
Прошу вас, садитесь.
- Боюсь, что вы очень страдаете сегодня, - сказал граф.
- Как обычно, - сказал я.
- Я всего-навсего сплошной клубок нервов, я только выгляжу человеком.
- В свое время я изучил много наук, - заметил этот симпатичный человек.
- Среди них - и сложнейший вопрос о нервах.
Могу ли я внести некоторые предложения - наипростейшие и в то же время наиглубочайшие?
Разрешите исправить освещение вашей комнаты?
- Конечно. Только будьте любезны, следите, чтобы свет не падал на меня.
Он подошел к окну.
Какой контраст по сравнению с дорогой Мэриан! Какая внимательность, какая бесшумная походка!
- Свет, - сказал он очаровательно интимным тоном, так успокоительно действующим на всякого инвалида, - имеет первостепенное значение.
Свет возбуждает, питает, сохраняет.
Если бы вы были цветком, мистер Фэрли, вы тоже не могли бы обойтись без него.
Следите за мной.
Здесь, где сидите вы, я закрою ставни, чтобы свет не беспокоил вас.
Там, где вы не сидите, я распахну ставни навстречу целительному солнцу.
Впускайте свет в вашу комнату, даже если не переносите его на себе.
Свет, сэр, заповедан нам благостным провидением.
Вы исполняете заповеди провидения со своими поправками.