- Это серьезно? - спросил я.
- Серьезно? Без сомнения, - отвечал он.
- Опасно? Надеюсь, что нет.
К несчастью, мисс Голкомб попала под проливной дождь.
Она сильно простудилась, а теперь состояние ее осложнилось сильнейшей лихорадкой.
При слове "лихорадка" я вспомнил, что наглая личность, которая разговаривала со мной, только что прибыла из Блекуотер-Парка! Я почувствовал, что падаю в обморок...
- Боже милосердный! - сказал я.
- Это заразно?
- Пока нет, - отвечал он с отвратительным хладнокровием, - но, возможно, станет заразным.
Когда я уезжал из Блекуотер-Парка, подобных удручающих осложнений еще не было.
Я питаю глубочайший интерес к этому случаю, мистер Фэрли, и пытался помочь врачу, лечащему мисс Голкомб. Примите мои личные уверения: когда я наблюдал больную в последний раз, лихорадка была еще незаразной.
Принять его уверения!
Я не принял бы его уверения ни за какие блага в мире!
Я не поверил бы даже самой нерушимой из его клятв!
Он был слишком желт, чтобы ему можно было поверить!
Он выглядел, как вопиющая зараза, как воплощение заразы.
Достаточно объемистый, чтобы быть носителем целой тонны тифозных бацилл, он мог покрыть весь ковер, по которому разгуливал, скарлатинозной горячкой!
При крайней необходимости я удивительно быстро соображаю.
Я мгновенно решил отвязаться от него.
- Будьте так добры, простите инвалида, - сказал я, - но длительные переговоры любого рода чрезвычайно утомляют меня.
Разрешите узнать причину, по которой вы оказали мне честь вашим посещением?
Я горячо надеялся, что этот толстый намек выбьет его из колеи, сконфузит его, принудит к вежливым извинениям, короче - заставит его выйти вон из комнаты.
Напротив! Мои слова только усадили его на стул.
Он стал еще торжественнее, напыщеннее и болтливее.
Он выставил вперед два страшных пальца и уставился на меня одним из своих пренеприятно проницательных взглядов.
Что мне оставалось делать?
Вообразите себе мое положение сами, прошу вас.
Разве можно его описать?
По-моему, нет!
- Причины моего визита, - неукротимо продолжал он, - перечислены на моих пальцах.
Их две.
Во-первых, я приехал с глубочайшим прискорбием подтвердить, что между сэром Персивалем и леди Глайд происходят печальные разногласия.
Я ближайший друг сэра Персиваля. Я связан родственными узами с леди Глайд, так как женат на ее родной тетке. Я являюсь очевидцем всего, что произошло в Блекуотер-Парке.
Благодаря всему этому я имею возможность говорить с полным правом, с уверенностью, с почтительным сожалением.
Сэр, я ставлю вас в известность, как главу семьи леди Глайд, что мисс Голкомб не преувеличила ничего в своем письме к вам.
Я утверждаю: мера, предложенная этой превосходной леди, - единственное, что избавит вас от ужасов публичного скандала.
Временная разлука мужа и жены является мирным разрешением этого труднейшего вопроса.
Разлучите их сейчас, и когда все причины для трений будут устранены, я, имеющий честь обращаться к вам, предприму шаги для того, чтобы образумить сэра Персиваля.
Леди Глайд не виновата, леди Глайд оскорблена, но (следите внимательно за ходом моей мысли) именно поэтому - упоминаю об этом, сгорая от стыда! - она является источником раздражения для своего мужа, оставаясь под одной крышей с ним.
Принять ее с полным правом и приличием может только ваш дом.
Примите ее, прошу вас!
Вот это мило!
На юге Англии происходит страшная супружеская буря, а человек с тоннами заразных бацилл в каждой складке своего сюртука приглашает меня - на севере Англии - принять участие в этом побоище!
С той же убедительностью, с которой делаю это здесь, я попробовал указать ему на эту несообразность.
Граф неторопливо опустил один из своих страшных пальцев, выставил вперед второй и помчался во весь опор, переехав меня на ходу. У него не хватило даже обычной кучерской любезности крикнуть мне:
"Эй, посторонись!", перед тем как раздавить меня...
- Следите снова за ходом моей мысли, прошу вас, - говорил он.
- Я изложил вам первую причину.
Вторая причина, из-за которой я здесь, - сделать то, что намеревалась сделать мисс Голкомб, если бы ей не помешала болезнь.
В Блекуотер-Парке все черпают из моего неистощимого житейского опыта. Моего дружеского совета просили и по поводу вашего интересного письма к мисс Голкомб.