Ни разу не показалось мне, что пузырьки с лекарствами подменены, ни разу не видела я, чтобы миссис Рюбель перемолвилась хоть единым словом с графом или граф с нею.
Она ухаживала за мисс Голкомб заботливо и умело.
Бедная леди то совсем ослабевала и тогда впадала в забытье, то горела и бредила в лихорадке.
Миссис Рюбель не будила ее, не мешала ей и подходила к ее постели всегда очень тихо и осторожно.
Воздадим хвалу достойным (англичане они или не англичане), и я воздаю должное миссис Рюбель в этом отношении.
Она была крайне необщительна и весьма независима по отношению к тем, кто тоже кое-что понимал в уходе за больными. Но, за исключением этих недостатков, она была хорошей сиделкой, и ни у мистера Доусона, ни у леди Глайд не было причин жаловаться на нее.
Следующим важным происшествием в нашем доме было временное отсутствие графа - ему пришлось уехать по делам в Лондон.
Это было, по-моему, на четвертый день после приезда миссис Рюбель. Он попрощался с леди Глайд в моем присутствии и весьма серьезным тоном сказал ей по поводу мисс Голкомб:
- Если хотите, доверьтесь мистеру Доусону еще на несколько дней.
Но если не будет улучшения, пошлите в Лондон за хорошим врачом, с чьими советами этому олуху придется считаться.
Оскорбите мистера Доусона, но спасите мисс Голкомб.
Я говорю это со всей серьезностью, от всего сердца, клянусь честью!
Его сиятельство говорил глубоко прочувствованно.
Но нервы леди Глайд были, очевидно, в очень плохом состоянии. Казалось, она его боится!
Она вся дрожала и ничего не ответила ему на прощанье.
Когда он вышел, она повернулась ко мне и сказала упавшим голосом:
- О миссис Майклсон, я так беспокоюсь за мою сестру, и мне не с кем посоветоваться!
Как по-вашему, мистер Доусон ошибается?
Сегодня утром он мне сам сказал, что тревожиться не о чем и посылать за другим доктором нет надобности.
- При всем моем уважении к мистеру Доусону, - отвечала я, - на вашем месте, миледи, я не пренебрегала бы советом милорда графа.
Леди Глайд вдруг отвернулась от меня с таким отчаянием, что это показалось мне даже странным.
- Его совет! - сказала она вполголоса.
- Боже спаси и сохрани нас! Его совет!..
Насколько мне помнится, милорда графа целую неделю не было в Блекуотер-Парке.
По-видимому, сэр Персиваль очень переживал отсутствие его сиятельства. По-моему, он выглядел очень обеспокоенным и подавленным болезнью и несчастьями в доме.
Временами он был таким возбужденным, что это бросалось в глаза. Он бродил по дому из угла в угол и часами пропадал в парке.
Он всегда чрезвычайно заботливо осведомлялся о мисс Голкомб и леди Глайд (слабое здоровье которой, очевидно, искренне тревожило его).
Мне думается, что благодаря этим испытаниям сердце его стало смягчаться.
Если б в это время около него был какой-нибудь благочестивый друг (такого друга он нашел бы в моем дорогом покойном муже), в характере сэра Персиваля, судя по всему, безусловно произошел бы, на радость всем нам, перелом к лучшему.
Я редко ошибаюсь в подобных случаях, ибо в дни моего супружеского счастья я имела опытного наставника в лице моего дорогого покойного мужа.
Миледи графиня - единственный человек в доме, который теперь составлял сэру Персивалю компанию за утренним завтраком, - по правде сказать, обращала на него мало внимания, но, может быть, в этом он был сам виноват, ибо, по-видимому, тоже не обращал на нее внимания.
Постороннему человеку, пожалуй, могло даже показаться, что они стараются избегать друг друга.
Конечно, этого быть не могло.
Все же графиня днем почему-то обедала одна, а вечера проводила наверху, хотя в этом не было надобности. Миссис Рюбель полностью взяла на себя обязанности сиделки и прекрасно с ними справлялась.
Сэр Персиваль обедал в одиночестве, и я сама слышала, как один из слуг, по имени Вильям, при мне заметил, что его господин ест вполовину меньше, а пьет вдвое больше, чем раньше.
Я не придаю веса и значения таким дерзким выпадам со стороны прислуги.
Я тут же сделала слуге внушение и одернула его, - прошу это учесть.
Несколько дней, к нашей радости, мисс Голкомб было гораздо лучше.
Вера наша в мистера Доусона воскресла.
Сам доктор был совершенно уверен в правильности своего диагноза. Когда леди Глайд заговорила с ним о болезни мисс Голкомб, он сказал ей, что сам предложил бы послать за другим врачом и устроил бы консилиум, если б у него была хоть тень сомнения или какие-либо опасения насчет состояния здоровья мисс Голкомб.
Только миледи графиня как будто не обрадовалась и не поверила его словам.
Когда мы с ней остались одни, она сказала мне, что по-прежнему тревожится за мисс Голкомб в связи с лечением, предписанным доктором Доусоном, и с нетерпением ждет возвращения своего супруга.
Судя по его письмам, он должен был приехать через три дня.
Граф и графиня писали друг другу ежедневно.
В этом, как и во всех других отношениях, они были образцовой супружеской парой.
На третий день вечером в состоянии здоровья мисс Голкомб произошла перемена, которая меня очень встревожила.
Миссис Рюбель тоже заметила это ухудшение.
Мы ничего не сказали леди Глайд, которая в это время спала на кушетке в будуаре, совсем измученная тревогой за сестру.
Мистер Доусон приехал с визитом позднее, чем обычно.
Я заметила, что при виде своей пациентки доктор изменился в лице.