Не заказать ли чего, не купить ли чего для вас, миссис кухарка?
Что вы там стряпаете?
Вкусный тортик на обед?
Побольше корочки! Побольше хрустящей корочки, прошу вас, моя дорогая, - золотистой корочки, которая будет восхитительно рассыпаться и таять во рту.
Вот как он разговаривал!
Ему было за шестьдесят, а он обожал пирожные и торты.
Подумать только!
Днем доктор опять приходил и своими глазами видел, что леди Глайд стало лучше.
Он запретил нам говорить с ней или давать ей говорить с нами, если бы ей этого захотелось, и сказал, что самое главное для нее - полный покой и спать как можно больше.
По-моему, ей не хотелось разговаривать, за исключением прошлой ночи, когда я так и не поняла, о чем она хочет сказать. Она была слишком слаба.
И мистер Гудрик, когда осмотрел ее, совсем не пришел в хорошее настроение, как хозяин.
Спустившись вниз, доктор ничего не сказал, кроме того, что опять зайдет к пяти часам.
Около этого часа (а хозяина дома еще не было) вдруг из спальни громко зазвонил звонок, и на лестницу выскочила хозяйка. Она крикнула мне, чтобы я скорей бежала за доктором да сказала бы ему, что леди в обмороке.
Только я успела надеть чепчик и накинуть шаль, как, по счастью, доктор сам пришел к нам, как обещал.
Я ему открыла и пошла с ним наверх.
- Леди Глайд чувствовала себя, как обычно, - говорит ему в дверях спальни хозяйка. - Она проснулась, растерянно оглядела комнату, и вдруг я услышала, как она тихо вскрикнула и тут же упала навзничь.
Доктор подошел к кровати и нагнулся над больной леди.
Вдруг он стал очень серьезным и молча приложил руку к ее сердцу.
Хозяйка уставилась на мистера Гудрика.
- Умерла? - говорит она шепотом и задрожала всем телом.
- Да, - говорит доктор, тихо так, строго.
- Умерла.
Вчера, когда я слушал ее сердце, я боялся, что это может случиться.
Услыхав эти слова, моя хозяйка отшатнулась от кровати и стала дрожать еще сильнее.
- Умерла! - шепчет она про себя. - Умерла так внезапно! Умерла так скоро!
Что скажет граф?!
Мистер Гудрик посоветовал ей сойти вниз и немного успокоиться.
- Вы не спали всю ночь, - говорит он, - и ваши нервы не в порядке.
Эта женщина, - говорит он и показывает на меня, - эта женщина останется в комнате, пока я не пришлю необходимую помощницу.
Хозяйка сделала, как он ей велел.
- Я должна подготовить графа, - говорит она, - я должна как можно осторожнее подготовить графа!
- И, дрожа как лист, она вышла из комнаты.
- Ваш хозяин иностранец, - говорит мне мистер Гудрик, когда хозяйка ушла.
- Он знает, как надо регистрировать смерть?
- Не могу знать, сэр, - говорю я. - Наверно, не знает.
Доктор задумался на минуту, а потом и говорит:
- Обычно я этого не делаю, но на этот раз я, пожалуй, сам зарегистрирую умершую, чтобы не затруднять семью.
Через полчаса мне все равно придется проходить мимо регистрационного бюро, и мне нетрудно туда зайти.
Скажите им, пожалуйста, что эту заботу я беру на себя.
- Хорошо, сэр, - говорю я, - премного благодарим за вашу любезность.
- Вы не возражаете против того, чтобы побыть здесь, пока я не пришлю кого-нибудь? - говорит он.
- Нет, сэр, - говорю я, - я посижу около бедной леди.
Наверно, ничего нельзя было сделать, сэр, кроме того, что было сделано? - говорю я.
- Нет, - говорит он, - ничего нельзя было поделать. Она, наверно, очень страдала и долго болела до того, как я ее увидел. Случай был безнадежный, когда меня позвали.
- О господи, все мы рано или поздно кончим этим, правда, сэр? - говорю я.
Он ничего мне не ответил. Кажется, ему не хотелось разговаривать.
Он только сказал:
- До свиданья, - и ушел.
Я просидела подле покойницы, пока не пришла женщина, которую прислал мистер Гудрик.
Ее звали Джейн Гулд.