Под конец я задал ему главный вопрос:
- Что вы об этом думаете, мистер Кирл?
Он был слишком осторожен, чтобы ответить мне прямо, пока не соберется с мыслями.
- Прежде чем ответить, - сказал он, - я попрошу разрешения задать вам несколько вопросов, чтобы, так сказать, не плутать в лесу.
Его вопросы были острыми, подозрительными, недоверчивыми. Мне стало ясно, что он считает меня жертвой заблуждения и, если бы не рекомендательное письмо мисс Голкомб, готов был бы заподозрить меня в каком-то хитроумном мошенничестве.
- Вы верите, что я говорил вам правду, мистер Кирл? - спросил я, когда он перестал экзаменовать меня.
- Что касается вашего собственного убеждения, я уверен, что вы говорите правду, - отвечал он.
- Я питаю глубочайшее уважение к мисс Голкомб и потому уважаю и человека, которому она доверяет в таком серьезном деле.
Я пойду даже дальше, если хотите, и соглашусь из вежливости, во избежание споров, что тождество этой женщины с леди Глайд неоспоримо для мисс Голкомб и для вас.
Но вы пришли ко мне за юридическим советом.
Как юрист, и только как юрист, я обязан сказать вам, мистер Хартрайт, что у вас нет ни малейших доказательств вашей правоты.
- Это сильно сказано, мистер Кирл.
- Я постараюсь, чтобы это было столь же ясно.
Свидетельства о факте смерти леди Глайд совершенно удовлетворительны.
Ее родная тетка свидетельствует, что она приехала к графу Фоско, заболела и умерла.
Затем есть медицинское заключение о ее смерти, последовавшей в силу естественных причин.
Есть факт похорон в Лиммеридже и заключительное свидетельство - надпись на надгробном памятнике.
Вот факты, которые вы хотите опровергнуть.
Какие у вас есть доказательства, что личность, которая умерла и была похоронена, - не леди Глайд?
Рассмотрим основные пункты вашего заявления.
Мисс Голкомб едет в некую частную лечебницу и видит там некую пациентку.
Нам известны следующие неоспоримые факты: женщина, по имени Анна Катерик, необыкновенно похожая на леди Глайд, убежала из лечебницы; особа, вторично принятая в лечебницу в июле, называется Анной Катерик; джентльмен, привезший ее туда, предупредил мистера Фэрли, что душевнобольная Анна Катерик выдает себя теперь за его умершую племянницу, и действительно она, Анна Катерик, постоянно утверждает в лечебнице (где ей никто не верит), что она леди Глайд.
Вот факты.
Что вы можете им противопоставить?
То, что мисс Голкомб узнала в этой женщине свою сестру? Но дальнейшие события противоречат этому.
Заявила ли мисс Голкомб владельцу лечебницы об установлении личности своей сестры и приняла ли законные меры, чтобы взять ее оттуда?
Нет! Она тайно подкупила служительницу и устроила побег.
Когда пациентку освободили таким незаконным путем и привезли к мистеру Фэрли - узнал ли он ее?
Усомнился ли хоть на одно мгновение в смерти своей племянницы?
Нет.
Узнали ли ее слуги?
Нет.
Осталась ли она по соседству с родным домом, чтобы добиться признания своей личности путем дальнейших доказательств?
Нет. Ее тайно увозят в Лондон.
За это время вы также узнали в ней леди Глайд, но вы не родственник - вы даже не старый друг ее семьи.
Слуги свидетельствуют против вас; мистер Фэрли свидетельствует против мисс Голкомб, а предполагаемая леди Глайд дает самые противоречивые показания.
Она заявляет, что провела ночь в некоем доме.
Вы сами говорите, что она там не была. Вы сами заявляете, что ее душевное состояние не позволяет ей подвергаться какому-либо допросу со стороны судебных властей и самой доказать свою правоту.
Я пропускаю некоторые подробности, чтобы не терять времени. Я спрашиваю вас: если бы дело пошло в суд, на рассмотрение присяжных, обязанных считаться с фактами, а не с предположениями, какие неопровержимые доказательства мы могли бы им представить?
Я молчал; мне надо было собраться с мыслями, прежде чем ответить ему.
Впервые история Лоры и Мэриан предстала передо мной с точки зрения постороннего человека; впервые я по-настоящему осознал те бесчисленные препятствия, которые лежали на нашем пути.
- Факты в вашем изложении бесспорно против нас, - сказал я, - но...
- ...но вы считаете, что их можно объяснить и этим опровергнуть, - сказал мистер Кирл.
- Разрешите сказать вам то, что я знаю по опыту.
Когда английский суд стоит перед выбором между фактами и длинным объяснением этих фактов, он всегда предпочитает факты, а не объяснения.
Например, леди Глайд (во избежание спора я называю этим именем даму, о которой вы пришли говорить со мной) заявляет, что ночевала в некоем доме, а доказано будет, что она там не ночевала.
Вы объясняете это обстоятельство ее болезненным душевным состоянием, впадая, так сказать, в метафизику.
Я не говорю, что ваше объяснение неправильно, но считаю: суд увидит в этом только противоречие или обман и не примет во внимание никаких объяснений, которые вы ему представите.
- Но разве нельзя терпеливо и тщательно постараться собрать новые доказательства? - настаивал я.
- У меня и мисс Голкомб есть несколько сотен фунтов...