- Мне очень жаль, что так говорит ее мать.
- Так говорит ее мать.
Откуда вы знаете, что она умерла?
- Пока что я не могу ответить на этот вопрос, но знаю, что ее нет в живых.
- А ответить, откуда вы узнали мой адрес, вы можете?
- Конечно.
Я узнал ваш адрес от миссис Клеменс.
- Миссис Клеменс глупая женщина!
Это она посоветовала вам приехать сюда?
- Нет.
- В таком случае, я снова вас спрашиваю: почему вы сюда приехали?
Поскольку она настойчиво требовала ответа, я ответил ей самым прямым образом.
- Я приехал, - сказал я, - предполагая, что мать Анны Катерик безусловно желает знать, жива ее дочь или нет.
- Так, так, - сказала миссис Катерик еще более невозмутимо.
- Другой причины у вас не было?
Я заколебался.
Нелегко было мгновенно найти подходящий ответ на этот вопрос.
- Если другой причины у вас не было, - продолжала она, спокойно снимая свои темно-серые митенки и складывая их, - я могу только поблагодарить вас за визит и сказать, что больше вас не задерживаю.
Ваше сообщение было бы более удовлетворительным, если бы вы объяснили, каким образом вы его получили.
Во всяком случае, оно может служить мне оправданием для облачения в траур.
Как видите, мне не придется делать для этого большие изменения в моем туалете.
Когда я сменю митенки, я буду вся в черном.
Она пошарила в кармане своего платья, вынула пару черных митенок, с каменным, суровым лицом надела их, а затем спокойно сложила руки на коленях.
- Итак, всего хорошего, - сказала она.
Ледяное презрение, сквозившее в ее манерах, побудило меня признать, что цель моего визита еще не достигнута.
- Я приехал еще и по другой причине, - сказал я.
- А! Я так и думала, - заметила миссис Катерик.
- Смерть вашей дочери...
- Отчего она умерла?
- От болезни сердца.
- Так.
Продолжайте.
- Смерть вашей дочери дала возможность причинить серьезный, страшный ущерб человеку, очень мне близкому, и виновниками этого злодеяния, как мне стало известно, были двое людей.
Один из них - сэр Персиваль Глайд.
- Вот как!
Я внимательно смотрел на нее, чтобы увидеть, не вздрогнет ли она при внезапном упоминании его имени.
Но ни один мускул в ней не дрогнул. Она смотрела прямо мне в глаза, по-прежнему сурово, недоверчиво и неумолимо.
- Вам, может быть, интересно, - продолжал я, - каким образом смерть вашей дочери могла стать орудием этого злодеяния?
- Нет! - сказала миссис Катерик.
- Мне совсем неинтересно.
Это ваше дело.
Вы интересуетесь моими делами - я не интересуюсь вашими.
- А вы не спросите, почему я говорю об этом в вашем присутствии? - настаивал я.
- Да. Я спрашиваю.
- Я говорю об этом с вами, ибо твердо решил призвать сэра Персиваля к ответу за содеянное им злодеяние.
- Какое мне дело до этого?
- Вы сейчас узнаете.
В прошлом сэра Персиваля есть некоторые происшествия, с которыми мне необходимо познакомиться. Вы их знаете, поэтому я пришел к вам.
- О каких происшествиях вы говорите?
- О происшествиях, имевших место до рождения вашей дочери, в Старом Уэлмингаме, когда ваш муж был причетником тамошней приходской церкви.