- Да.
Идите - и никогда больше не возвращайтесь.
Я подошел к двери, подождал с минуту и обернулся, чтобы снова взглянуть на нее.
- Может быть, у меня будут неожиданные для вас вести о сэре Персивале, - сказал я, - в таком случае я вернусь.
- Для меня не может быть неожиданных вестей о сэре Персивале, кроме...
Она остановилась, бледное лицо ее потемнело, и бесшумной, крадущейся походкой она вернулась к своему стулу.
- ...кроме вести об его смерти, - сказала она, усаживаясь снова, с еле заметной злобной усмешкой. В глубине ее глаз вспыхнула и тут же погасла ненависть.
Когда я открыл двери, чтобы уйти, она бросила на меня быстрый взгляд.
Губы ее раздвинулись в жестокую улыбку - она оглядела меня с головы до ног со странным затаенным интересом, и нетерпеливое ожидание отразилось на мрачном ее лице.
Не рассчитывала ли она в глубине своего сердца на мою молодость и силу, на мои оскорбленные чувства и недостаточное самообладание? Не взвешивала ли она в уме, к чему все это приведет, если я и сэр Персиваль когда-нибудь встретимся?
Уверенность, что она именно так и думает, заставила меня немедленно уйти. Я даже не смог попрощаться с нею.
Мы молча расстались.
Когда я открывал входную дверь, я увидел того же священника, он шел обратно той же дорогой.
Я подождал на ступеньках, чтобы дать ему пройти, и обернулся на окна гостиной.
В глубокой тишине сквера миссис Катерик услышала приближающиеся шаги и подскочила к окну, чтобы увидеть священника.
Сила страстей, которые я разбудил в ее сердце, не могла ослабить ее отчаянную решимость не выпускать из рук единственного доказательства общественного признания, с таким трудом давшегося ей путем многолетних, неослабевающих стараний.
Не прошло и минуты, как мы расстались, но она снова стояла у окна, стояла именно так, чтобы священник увидел ее и поклонился ей вторично.
Он приподнял свою шляпу.
Я увидел, как черствое, зловещее лицо за окном смягчилось и озарилось удовлетворенной, гордой улыбкой, я увидел, как голова в мрачном черном чепце церемонно поклонилась в ответ.
Священник поздоровался с ней на моих глазах в один и тот же день дважды!
IX
Уходя, я чувствовал, что миссис Катерик помогла мне, сама того не желая.
Не успел я завернуть за угол, как мое внимание привлек звук захлопнувшейся двери.
Оглянувшись, я увидел невысокого человека в черном костюме на ступенях дома, соседнего с домом миссис Катерик.
Человек этот не раздумывал, в каком направлении ему идти.
Он быстро направился в мою сторону.
Я узнал в нем того "конторского клерка", который опередил меня в Блекуотер-Парке и пытался завязать со мной ссору, когда я спросил его, можно ли осмотреть усадьбу.
Я подождал, предполагая, что он подойдет и заговорит со мной.
К моему удивлению, он быстро прошел мимо меня, не говоря ни слова и даже не посмотрев в мою сторону.
Это было прямо противоположно тому образу действий, которого я от него ожидал. Из любопытства, вернее из подозрительности, я решил, со своей стороны, не терять его из виду и выяснить, куда он так спешит.
Не заботясь о том, видит он меня или нет, я шел за ним.
Он ни разу не оглянулся и торопливо шел по улице по направлению к станции.
Поезд должен был вот-вот отойти, два или три запоздавших пассажира толклись у окошка кассы.
Я присоединился к ним и отчетливо услышал, как клерк попросил билет до Блекуотер-Парка.
Я не ушел с вокзала, пока не убедился, что он действительно уехал в этом направлении.
Для всего, что я видел и слышал, напрашивалось только одно объяснение.
Бесспорно, этот человек вышел из дома, примыкавшего к дому, где жила миссис Катерик.
Очевидно, по распоряжению сэра Персиваля он снял там комнату в ожидании, что мои расследования приведут меня рано или поздно к миссис Катерик.
Он, несомненно, видел мой приход и уход и поспешил с первым же поездом в Блекуотер-Парк, куда, естественно, должен был отправиться сэр Персиваль (очевидно, знавший о предпринятых мною шагах), чтобы быть на месте, если я вернусь в Хемпшир.
Похоже было на то, что не пройдет и нескольких дней, как мы неизбежно встретимся.
К каким бы результатам это ни привело, я решил идти прямо к намеченной цели, не сворачивая с дороги ни для сэра Персиваля, ни для кого другого.
Тяжелая ответственность, лежавшая на моих плечах в Лондоне, - ответственность за малейший мой шаг, дабы это не привело к обнаружению убежища Лоры, - не существовала для меня в Хемпшире.
Я мог разгуливать по Уэлмингаму в каком угодно направлении - последствия за несоблюдение необходимых предосторожностей падали на одного меня.
Зимний вечер уже спускался над городом, когда я уходил со станции.
Не стоило продолжать мои розыски в незнакомом месте после наступления темноты.
Я направился в ближайший отель, снял номер и заказал себе обед.
Затем я написал Мэриан, что цел и невредим и полон надежд на успех.
Уезжая, мы условились, что она будет писать мне в Уэлмингам до востребования (я рассчитывал получить ее первое письмо на следующее утро). Я просил ее написать мне вторично по тому же адресу.
Если б мне пришлось уехать и ее письмо пришло в мое отсутствие, я мог оставить на почте распоряжение переслать его мне.
К концу вечера ресторан отеля совсем опустел.