Я мог теперь поразмыслить над тем, чего я достиг сегодня, совершенно беспрепятственно, как если б я был у себя дома.
Перед сном я внимательно продумал все сказанное мне миссис Катерик во время нашего необыкновенного свидания и проверил те поспешные выводы, к которым пришел в течение дня.
Ризница приходской церкви в Старом Уэлмингаме была исходной точкой, от которой мои мысли начали возвращаться назад, памятуя, что говорила миссис Катерик и как она вела себя при этом.
Когда миссис Клеменс в разговоре со мной впервые упомянула о ризнице приходской церкви, я счел ее самым неподходящим и неожиданным местом из всех, которые сэр Персиваль мог выбрать для любовных свиданий с женой церковного причетника.
Под этим впечатлением, а вовсе не по какой-либо другой причине я упомянул о ризнице в разговоре с миссис Катерик. Свидание в церкви было одной из тех мелких подробностей всей этой истории, которые были мне не совсем понятны.
Я был готов к тому, что она смутится или рассердится, но совершенно не ожидал, что при упоминании о ризнице она придет в такой ужас.
Я давно связывал тайну сэра Персиваля с сокрытием какого-то серьезного преступления, о котором знала миссис Катерик, но дальше этого мои предположения не шли.
Ужас этой женщины был прямо или косвенно связан с ризницей старой приходской церкви и убеждал меня, что она была больше чем просто свидетельницей преступления, - она несомненно была соучастницей сэра Персиваля.
В чем же состояло это преступление?
Помимо всего, в нем было что-то, вызывавшее презрение миссис Катерик, иначе она не повторила бы мои слова относительно высокого общественного положения сэра Персиваля с такой явной пренебрежительной насмешкой.
Преступление было опасным и постыдным. Она принимала в нем участие. Оно было связано с ризницей старой приходской церкви.
Тщательно рассмотрев еще одно обстоятельство, я пришел к дальнейшим выводам.
Миссис Катерик чувствовала нескрываемое презрение не только к сэру Персивалю, но и к его матери.
Она со злобной иронией отозвалась о знатной семье, чьим потомком он был, особенно по материнской линии.
Что это значило?
Объяснений могло быть только два: или мать его была отнюдь не знатного происхождения, или на репутации его матери было какое-то позорящее ее пятно, о котором знали и сэр Персиваль и миссис Катерик.
Я мог проверить первое предположение, просмотрев метрическую книгу, где был зарегистрирован брак его родителей, и таким образом выяснить девичью фамилию и происхождение его матери, тем самым подготовившись к дальнейшему расследованию.
С другой стороны, если бы правильным было второе предположение, - что за пятно могло быть на репутации матери сэра Персиваля?
Припоминая рассказ Мэриан о родителях сэра Персиваля и об уединенном образе жизни, который, непонятно почему, они вели, я задал себе вопрос: может быть, мать сэра Персиваля не была замужем за его отцом?
Это сомнение можно было легко устранить тоже путем проверки метрической книги.
Но где найти эту книгу?
Тут я решил, что мой прежний вывод был правильным - метрическую книгу надо было искать в ризнице приходской церкви Старого Уэлмингама.
Таковы были результаты моего свидания с миссис Катерик, таковы были различные соображения, неизменно ведущие только к одному выводу и подсказывавшие мне мои дальнейшие действия.
На следующее утро небо было хмурым и облачным, но дождя не было.
Я оставил свой чемодан на хранение в отеле и, узнав, в каком направлении лежит Старый Уэлмингам, отправился в путь к старой церкви.
Мне пришлось сделать больше двух миль. Дорога медленно поднималась в гору.
На самой вершине стояла церковь - старинное, одряхлевшее от времени здание с тяжелыми подпорками по сторонам, с неуклюжей четырехугольной башней в центре.
Ризница, такая же древняя и дряхлая, примыкала к церкви, но имела свой отдельный выход.
Вокруг церкви сохранились следы старого поселка, в котором когда-то жила миссис Клеменс со своим мужем. Жители давно переехали в новый город.
Некоторые дома были разобраны, от них остались одни стены. Другие дома, брошенные на произвол судьбы, совсем разрушились от времени, в некоторых до сих пор еще ютились обездоленные бедняки.
Все вместе представляло собой довольно грустное зрелище, однако, несмотря ни на что, не столь гнетущее, как новый город, который я только что покинул.
Вокруг лежал простор порыжевших полей, на которых приятно отдыхал глаз; деревья, хоть и облетевшие, разнообразили монотонность окружающего и помогали мысленно предвкушать лето и отдых под тенистой сенью ветвей.
Обойдя церковь, я прошел дальше мимо покинутых домов в поисках кого-нибудь, кто мог бы направить меня к причетнику, и увидел двух мужчин, выскочивших из-за угла навстречу мне.
Самого высокого из них - крепкого, мускулистого человека в костюме лесника - я никогда раньше не видел.
Другой был одним из тех, кто следил за мной в Лондоне, когда я ходил в контору мистера Кирла.
Я тогда же постарался запомнить его лицо и теперь был уверен, что не ошибаюсь, - это был именно он.
Он и его спутник не делали попыток заговорить со мной, и оба держались на приличном расстоянии, но появление их по соседству с церковью говорило само за себя.
Как я и предполагал, сэр Персиваль готовился к встрече со мной.
Вчера вечером ему доложили о моем визите к миссис Катерик, и сегодня эти двое стояли на сторожевом посту в ожидании моего прихода в Старый Уэлмингам.
Если мне были нужны дальнейшие доказательства того, что теперь мои расследования велись наконец в правильном направлении, присутствие здесь этих двух соглядатаев полностью подтверждало мои догадки.
Я удалялся от церкви, пока не дошел до одного из обитаемых домов. К дому примыкал небольшой огородик - в нем копался какой-то человек.
Он показал мне жилище причетника. Это был коттедж, стоявший в отдалении от других домов, на окраине заброшенного местечка.
Причетник был дома. Он как раз собирался идти в церковь.
Это был бодрый, добродушный, разговорчивый старик, не замедливший сообщить мне, что весьма пренебрежительно относится к деревне, в которой живет, чувствуя свое превосходство над соседями в силу того, что однажды имел счастье побывать в Лондоне.
- Очень хорошо, что вы так рано пришли, сэр, - сказал старый причетник, когда я упомянул о цели моего прихода.
- Еще десять минут, и меня бы здесь не было.
Дела прихода, сэр! Много дел, много суетни, весь день на ногах! А возраст мой уже не маленький.
Но, да благословит вас господь бог, я еще крепок на ноги!
Лишь бы человека ноги держали, а тогда он может еще работать.
Вы ведь тоже так считаете, правда, сэр?