В объявлениях говорилось, что позорно не ремонтировать церковь и не чинить знаменитые, старинные деревянные скульптуры. Вон они лежат и будут лежать до скончания веков вместе с планами архитектора, сметой и другими бумагами. Дело чуть до драки не дошло, но с места не сдвинулось.
Небольшие пожертвования поступали сначала, но что поделаешь! Это ведь не Лондон, сэр!
Денег хватило, только чтобы запаковать деревянные обломки и заплатить за объявления - и все.
Так они тут и валяются, как я вам уже сказал.
Некуда их девать - никому в новом городе до нас дела нет, мы в захолустье, мы всеми позабыты, сэр. В ризнице страшный беспорядок, а откуда ждать помощи? Вот что хотел бы я знать!
Мне не терпелось просмотреть метрическую книгу, и я не стал поощрять старика к дальнейшему разглагольствованию.
Я согласился с ним, что помощи ждать неоткуда и привести ризницу в порядок невозможно, а затем предложил не откладывать в долгий ящик намеченные нами дела.
- Да, да. Итак, примемся за метрические книги, - сказал причетник, вынимая из кармана небольшую связку ключей.
- За какие, приблизительно, годы, сэр?
Когда мы с Мэриан впервые говорили о помолвке Лоры, она упомянула о возрасте сэра Персиваля - ему было сорок пять лет.
Сделав соответствующий расчет и помня, что с того времени, когда я получил эти сведения, прошло больше года, - я пришел к заключению, что он родился в 1804 году, и в метрической книге надо искать приблизительно эту дату.
- Я хочу начать с 1804 года, - сказал я.
- А затем, сэр? - спросил причетник.
- Назад с этого года или вперед, к нашему времени?
- Назад, начиная с 1804 года.
Он отворил один из шкафов, тот самый, где висели стихари, и вынул огромную книгу в лоснящемся от старости переплете из коричневой кожи.
Меня поразило, как открыто и доступно для каждого хранились метрические книги.
Двери шкафа почти развалились, такими они были ветхими, замок был небольшой и несложный, я мог бы легко открыть шкаф с помощью моей трости.
- Разве можно считать это надежным местом для хранения метрических книг? - осведомился я.
- Книги представляют из себя чрезвычайно важные документы и должны были бы храниться под лучшим замком, в сейфе.
- Вот любопытно! - сказал причетник, захлопывая книгу и весело шлепая ладонью по переплету.
- Те же самые слова говорил мой старый хозяин много лет назад, когда я был мальчишкой.
"Почему книга (он говорил об этой самой книге), - почему она не хранится в сейфе?"
Он повторял это тысячу раз.
Он был стряпчим в те годы, сэр, и его выбрали в секретари прихода.
Прекрасным человеком был старый джентльмен, сэр, и необычайно аккуратным.
При жизни он хранил копию этой книги в Нолсбери и время от времени сверял ее с новыми записями в подлиннике.
Вы не поверите, но в установленный день, раз в три месяца, он приезжал сюда верхом на своем старом белоснежном пони, чтобы собственноручно сверить копии.
"Откуда я знаю, - говаривал он, - откуда я знаю, что книга в ризнице не будет похищена или уничтожена?
Почему бы книгу не хранить в сейфе?
Почему я не могу заставить других быть такими же аккуратными, как я?
В один прекрасный день с метрической книгой в церкви что-нибудь случится, и тогда приход поймет, какую ценность представляет моя копия".
После этого он обычно брал понюшку табаку и гордо оглядывался вокруг - ну, лорд, да и только!
Таких, как он, теперь и не сыщешь.
Не найдешь, пожалуй, и в Лондоне...
За какой год вы сказали, сэр, тысяча восемьсот... который?
- Тысяча восемьсот четвертый, - отвечал я, мысленно решив не давать старику отвлекать меня разговорами, пока дело не будет сделано.
Причетник надел очки и, заботливо послюнявив пальцы, начал переворачивать страницы.
- Вот оно, сэр! - сказал он, снова весело шлепнув по книге.
- Вот год, который вам нужен.
Не зная, в каком месяце родился сэр Персиваль, я начал просматривать записи с января месяца.
Метрическая книга содержалась по-старомодному - записи производились от руки и разделялись между собой чертой, сделанной чернилами.
Я просмотрел январь 1804 года, ничего там не нашел и начал смотреть в обратном направлении. Декабрь 1803 года, ноябрь, октябрь - ничего.
Вот! В записях от сентября 1803 года я нашел регистрацию брака родителей сэра Персиваля.
Я внимательно рассматривал запись.
Она помещалась в самом низу страницы и за недостатком места была очень сжатой.
Предыдущая брачная запись запомнилась мне в связи с тем, что имя жениха было Уолтер, как и мое.
Последующая запись (за той, которая была мне нужна) запомнилась мне из-за курьезного факта: двое братьев сочетались браком в один и тот же день.
Запись о браке сэра Феликса Глайда ничем не отличалась от других записей, - пожалуй, только тем, что была втиснута внизу страницы.
О жене его говорилось в обычных терминах: