Если мы сломаем дверь, мы, может быть, спасем его!
Я знал, как упорны массивные замки, как непроницаемы дубовые, обитые гвоздями двери, я знал, как безнадежно пытаться взломать их обычными средствами.
Но в полуразрушенных коттеджах близ церкви должны были сохраниться балки.
Что, если вооружиться балкой и использовать ее как таран?
Эта мысль мелькнула в моем мозгу, как вспышка огня, извергавшегося через слуховое окно.
Я бросился к человеку, говорившему про пожарную машину:
- Есть у вас кирки, мотыги?
- Да, есть.
- Топоры, пилы, кусок веревки?
- Да, да, да!
Я заметался среди толпы с фонарем в руке:
- Пять шиллингов каждому, кто мне поможет!
При этих словах они будто проснулись.
Ненасытный голод, вечный спутник нищеты, и жажда заработка в один миг побудили их к беспорядочной деятельности.
- Двое - за фонарями, если они у вас есть!
Двое - за топорами и инструментами!
Остальные за мной - за балкой!
Они оживились, послышались резкие, отрывистые восклицания.
Женщины и дети бросились в сторону.
Мы ринулись гурьбой к первому нежилому дому.
Только причетник, бедный старый причетник, остался позади. Стоя на могильной плите, он рыдал, оплакивая церковь.
Лакей следовал за мной по пятам - порой я видел его бледное, искаженное от ужаса, растерянное лицо.
Когда мы ворвались в дом, на полу лежали разбросанные стропила, но они не годились, они были слишком легкими.
Над нашими головами пролегала балка, мы могли достать до нее топорами. Балка была накрепко вделана в стены с обоих концов. Потолок и пол были содраны, огромный пролом в крыше зиял прямо в небо.
Мы набросились на балку.
Как она упорствовала, как сопротивлялись нам стенные кирпичи и цемент!
Мы ломали, рубили, рвали.
Балка поддалась с одного конца и рухнула, за ней полетели кирпичи.
Вскрикнули женщины, сгрудившиеся в дверях и смотревшие на нас, закричали мужчины, двое из них упали, но не расшиблись.
Еще одно совместное усилие - и мы высвободили другой конец балки.
Взвалив ее на плечи, мы приказали посторониться.
А теперь за дело! К двери!
Пламя несется к небу, все ярче освещая нам путь!
Осторожней по дороге к церкви - бей с разбегу в дверь!
Раз, два, три - стоп!
Неудержимо несутся крики.
Мы расшатали дверь. Если запор не поддастся - она соскочит с петель.
Еще раз, с разбегу!
Раз, два, три - стоп! Закачалась!
Через пробоины пламя устремляется к нам.
Еще раз навались, в последний!
Дверь с треском рухнула.
Мгновенно наступила гробовая тишина.
Мы ищем глазами тело.
Нестерпимый жар опаляет наши лица и заставляет нас отступить. Мы не видим ничего - вверху, внизу, повсюду не видно ничего, кроме сплошного огненного вихря.
- Где он? - шепнул лакей, тупо глядя на пламя.
- Он сгорел дотла! - простонал причетник.
- И книги сгорели дотла. О сэр! Скоро и от церкви останется только пепел.
Они были единственными, кто заговорил.
Когда они замолчали, в ночном безмолвии слышалось только, как бушевал пожар.