Чу!
Неровный, грохочущий звук издали - глухое цоканье копыт, мчащихся галопом, потом все усиливающийся рев человеческих голосов, крики.
Наконец-то пожарная команда!
Люди вокруг меня бросились к краю холма, навстречу пожарным.
Старый причетник попытался бежать вместе с ними, но силы оставили его.
Я увидел, как, держась за один из надгробных памятников, он слабо закричал:
"Спасите церковь!", как будто пожарные могли услышать его.
Спасите церковь!
Только лакей не шевелился.
Он стоял, глядя на пламя пустым, безучастным взором.
Я заговорил с ним, я потряс его за руку.
Но ничто не могло вывести его из столбняка.
Он шепнул еще раз:
- Где он?
Через десять минут пожарная машина была готова, насос опустили в колодец за церковью, шланг подвели к дверям ризницы.
Если б моя помощь понадобилась, я не мог бы оказать ее сейчас.
Моя энергия иссякла, силы мои истощились, вихрь моих мыслей мгновенно замер, затих, когда я понял, что он уже мертв.
Я стоял беспомощно, я был бесполезен, - я смотрел, смотрел не отрываясь в горящую комнату.
Пожар медленно затихал.
Яркий огонь потускнел, дым подымался к небу белыми клубами; сквозь него виднелись красно-черные груды тлеющих углей на полу ризницы.
Еще минута - и пожарные вместе с полицейскими бросились вперед к двери, раздались негромкие восклицания, потом два человека отделились от остальных и прошли через толпу за церковную ограду.
В мертвом молчании люди расступались, чтобы дать им пройти.
Через несколько минут толпа дрогнула, и живая стена медленно раздвинулась снова.
Двое шли обратно и несли сорванную с петель дверь одного из нежилых домов.
Они внесли ее в ризницу.
Полицейские столпились у обгоревшего входа, мужчины по двое, по трое старались заглянуть им через плечо.
Другие стояли подле, чтобы первыми услышать.
Среди них были женщины и дети.
Вести из ризницы быстро облетели толпу - их передавали из уст в уста, пока они не долетели до того места, где я стоял.
Я услышал, как спрашивали и отвечали вокруг меня приглушенно, взволнованно.
- Его нашли?
- Да. - Где?
- У двери, он лежал ничком. - У какой двери?
- У двери в церковь - он лежал головой к двери, ничком. - А лицо сгорело?
- Нет.
- Да, сгорело.
- Нет, только обгорело. Он лежал ничком, лицом вниз, я же сказал. - А кто он был?
- Лорд, говорят.
- Нет, не лорд. Сэр, что ли. Сэр - значит дворянин.
- Баронет он был.
- Нет.
- Да. - А что ему здесь понадобилось?
- Верно, замышлял что-нибудь недоброе, уж я вам говорю! - Это он нарочно? - Нарочно сгорел! - Да я не о нем - я о ризнице. Он ее нарочно поджег? - Очень страшно смотреть на него?
- Страшно! - А лицо?
- Нет, лицо ничего.
- Кто-нибудь его знает?
- Вон тот человек говорит, что знает. - Кто?
- Говорят, лакей.
Но он будто умом тронулся, и полиция ему не верит. - А никто другой не знает, кто он такой?
- Ш-ш! Тише.