Нет в смертных настоящей серьезности!
Сам Соломон* во всей своей славе был всего только Соломоном, не лишенным тех обычных слабостей, которые присущи каждому из нас. ______________ * Соломон - царь израильский, живший приблизительно за тысячу лет до нашей эры. Славился своей мудростью, а также великолепием своих храмов и дворцов.
Когда я уходил, мысли мои снова вернулись к тому, о чем я уже думал: надежда установить личность Лоры путем признания сэра Персиваля не могла теперь осуществиться.
Он умер - с ним погибло то, что составляло цель всех моих стремлений и надежд.
Но, может быть, теперешнее положение вещей следовало рассматривать с другой, более правильной точки зрения?
Предположим, он остался бы в живых - что изменилось бы от этого?
Мог ли я - даже во имя Лоры - пригрозить ему публичным разоблачением его тайны, когда я выяснил, что преступление сэра Персиваля состояло в том, что он присвоил себе права другого человека?
Мог ли я ценой моего молчания предложить ему сознаться в заговоре против Лоры, когда я знал, что в результате моего молчания настоящий наследник лишен законно перешедшего ему по наследству поместья, а также принадлежащего ему по праву титула и звания?
Нет!
Если б сэр Персиваль был жив, его тайна, от которой, не зная ее подлинной сути, я так много ждал, не была бы моей. Я не имел права ни умолчать о ней, ни обнародовать ее, - даже во имя восстановления попранных прав Лоры.
Из простой честности я был обязан немедленно отправиться к тому незнакомому мне человеку, чьи наследство и титул были похищены сэром Персивалем. Я был обязан отказаться от моей победы, полностью передав ее в руки тому незнакомцу. И снова очутился бы лицом к лицу с прежними трудностями, так же как стоял перед ними сейчас! Мне предстояло бороться дальше. Я был готов к этому.
В Уэлмингам я вернулся несколько успокоенный, чувствуя еще большую уверенность в своих силах, чем раньше, и с непоколебимым решением довести дело до конца.
На пути в гостиницу я прошел через сквер, где жила миссис Катерик.
Не зайти ли к ней и не повидать ли ее?
Нет.
Неожиданная весть о смерти сэра Персиваля уже донеслась до нее несколько часов назад.
Местные утренние газеты напечатали подробный отчет о судебном дознании - ничего нового к тому, что она уже знала, я прибавить не мог.
У меня пропало желание, чтобы она проговорилась.
Мне припомнилось, какая ненависть промелькнула на ее лице, когда она сказала:
"Я не жду никаких вестей о сэре Персивале, кроме вести о его смерти".
Я припомнил, с каким скрытым интересом она разглядывала меня, когда я собрался уходить.
И какое-то чувство глубоко в моем сердце - я знал, что чувство это правильное, - делало для меня новую встречу с ней немыслимой. Я свернул на другую улицу, в сторону от сквера и пошел прямо к себе в отель.
Когда несколько часов спустя я сидел в ресторации, ко мне подошел слуга и подал письмо, адресованное на мое имя.
Мне сказали, что в сумерки, как раз перед тем, как зажглись газовые фонари, его принесла какая-то женщина.
Прежде чем могли заговорить с ней или разглядеть ее, она ушла, не сказав ни слова.
Я распечатал письмо.
Ни числа, ни подписи на нем не было. Почерк был явно измененный.
Но, не прочитав и первой строчки, я понял, что писала миссис Катерик.
Я переписал письмо дословно. Вот оно.
РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ МИССИС КАТЕРИК
Сэр, Вы не вернулись, как обещали.
Но я уже знаю вчерашнюю новость и пишу, чтобы уведомить Вас об этом.
Заметили ли Вы что-нибудь особенное в моем лице, когда уходили?
Я тогда думала про себя: не настал ли наконец день его погибели - и не Вы ли тот избранный, через которого он погибнет?
Так оно и случилось.
Как я слышала, Вы были настолько малодушны, что пытались спасти его.
Если б Вам это удалось, я считала бы Вас своим врагом.
Вам это не удалось, и я считаю Вас своим другом.
Ваши расспросы спугнули его, и он забрался ночью в ризницу. Ваши расспросы, без Вашего ведома и против Вашего желания, послужили делу моей ненависти и утолили мою многолетнюю жажду мести.
Благодарю Вас, сэр, хотя Вы и не нуждаетесь в моей благодарности.
Я чувствую себя обязанной человеку, свершившему это.
Чем я могу отплатить Вам?
Если бы я была еще молода, я сказала бы Вам:
"Приходите, обнимите и поцелуйте меня, если хотите".
Я пошла бы даже на это - и Вы бы не отказались от меня, сэр, нет, не отказались бы лет двадцать назад.
Но теперь я уже старая женщина.
Что ж!
Я удовлетворю Ваше любопытство и отблагодарю Вас таким путем.
Когда Вы приходили ко мне, Вам чрезвычайно хотелось узнать кое-что из моих личных дел - личных моих дел, о которых при всей Вашей проницательности Вы никогда не могли бы узнать без моей помощи, личных моих дел, о которых Вам ничего не известно даже сейчас.
Вы их узнаете, Ваша любознательность будет удовлетворена.