Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы угодить Вам и доставить удовольствие, мой достойный уважения молодой друг!
Вы, наверно, были еще маленьким мальчиком в 1827 году.
А я была в то время красивой молодой женщиной и жила в Старом Уэлмингаме.
Я была замужем за жалким глупцом.
А также имела честь быть знакомой (неважно, каким образом) с неким джентльменом (неважно, с кем).
Я не назову его.
Зачем?
Имя, которое он носил, не принадлежало ему.
У него никогда не было имени: теперь Вы знаете это так же хорошо, как и я.
Лучше я расскажу Вам, как он добился моего расположения.
У меня всегда были вкусы настоящей леди, и он потворствовал им - иными словами, он восхищался мной и делал мне подарки.
Ни одна женщина не может устоять перед восхищением и подарками, особенно перед подарками. Конечно, в том случае, если эти подарки именно такие, как ей хочется.
Он был достаточно сообразителен, чтобы понимать это. Большинство мужчин это понимают.
Естественно, он хотел чего-то взамен, как и все мужчины.
И как Вы думаете - чего бы?
Сущей безделицы: всего только ключа от ризницы нашей старой приходской церкви да ключа от шкафа, который там стоял, но так, чтобы мой муж ничего об этом не знал.
Когда я спросила, почему он хочет, чтобы я достала ему ключи таким скрытым путем, он, конечно, солгал мне.
Он мог бы и не лгать - я все равно ему не поверила.
Но мне нравились его подарки, и мне хотелось получать их и в дальнейшем.
Вот я и достала ему ключи по секрету от мужа и стала наблюдать за ним по секрету от него самого.
Один раз, другой, третий, а на четвертый я его накрыла с поличным.
Я никогда не была сверхщепетильной в делах, которые меня не касались, и мне было решительно все равно, что в своих интересах он прибавил еще одну свадьбу к другим свадьбам, записанным в метрическую книгу.
Конечно, я знала, что это нехорошо, но мне-то ведь от этого никакого вреда не было, поэтому не стоило поднимать из-за этого шумиху.
А у меня уже были золотые часы с цепочкой, не первые, - и он обещал мне часы из Лондона только за день до того. Это были уже третьи часы, и самые лучшие.
Если б я знала, как закон смотрит на подобное преступление и как закон его карает, я бы, конечно, позаботилась о себе как должно и сразу выдала бы его.
Но я ничего не знала и мечтала о золотых часах.
Я поставила только одно условие: он должен мне все рассказать.
Его дела интересовали меня тогда не меньше, чем мои дела интересуют Вас теперь.
Он согласился на мое условие, почему - Вы сейчас узнаете.
Вот что я от него услышала, хотя он не очень-то охотно рассказывал об этом.
Кое-что я вытянула из него уговорами, кое-что настойчивыми вопросами.
Мне хотелось знать всю правду, и, по-моему, я ее знаю.
Он знал не больше, чем другие, о том, как обстоят дела между его отцом и матерью, пока мать его не умерла.
Тогда отец во всем ему признался и обещал сделать для сына все что мог.
Он умер, ничего не сделав - не оставив даже завещания.
Сын (кто его осудит за это?) позаботился о себе сам.
Он сразу же приехал в Англию и вступил во владение имениями.
Никто не заподозрил, что он не имеет на это никакого права, никто не сказал ему "нет".
Его отец с матерью всегда жили, как муж с женой, - никто из тех немногих, кто был знаком с ними, не подозревал, что они не женаты.
Настоящим наследником (если б правда была обнаружена) являлся дальний родственник его отца, которому и в голову не приходило, что он может быть наследником. Когда отец "того" умер, он плавал в каких-то океанах.
Пока что мой знакомый не встретился ни с какими затруднениями - он вступил во владение наследством, будто так и полагалось.
Но заложить свое имение он не мог. Это было не так-то просто.
От него требовались две вещи: одна - метрическое свидетельство о его рождении, а вторая - свидетельство о браке его родителей.
Метрическое свидетельство о рождении было легко достать - он родился за границей, и метрика у него была в полном порядке.
Второе было труднее, это и привело его в Старый Уэлмингам.
Он поехал бы вместо Старого Уэлмингама в Нолсбери, если б не одно соображение.
Его мать жила там до того, как познакомилась с его отцом. Она проживала под своей девичьей фамилией, а на самом деле была уже замужем, в Ирландии, где ее муж всячески ее обижал, а потом и вовсе бросил - ушел к другой женщине.
Это все правда - сэр Феликс сам сказал своему сыну, что только по этой причине он и не мог жениться на его матери.
Вы, наверно, удивляетесь, почему сын, зная, что его родители познакомились в Нолсбери, не сыграл штуку с метрической книгой в той церкви, где его родителям полагалось бы обвенчаться.
Но дело в том, что священник, который служил в церкви в Нолсбери еще в 1803 году (когда его родители должны были бы пожениться, чтобы их брак совпадал с его метрикой о рождении), был еще жив в 1827 году, когда он приехал получать свое незаконное наследство.